Двойня в подарок-2. Семья - Виктория Волкова

— Тима, что-то я не понимаю тебя, — хмуро бросает Богдан, ерзая на лавке. В отсвете фонаря я вижу обескураженное лицо друга. Обиделся Столетов. На мой тон, на мое нежелание реагировать…

— Ты меня в чем-то подозреваешь? — зыркает воинственно. — Интересно, в чем?

«Давай, скажи! — подначивает мелкий пакостник засевший в душе. — Обвини его во всех грехах! Одна фраза и вашей дружбе кранты».

«Нет, он не мог! И Лера не могла», — сам себе мысленно даю отрезвляющего пинка.

— Объясни мне, Фей, — в голосе друга сквозит плохо скрываемая угроза.

— Это моя жена и мои с ней отношения. Сказал, молодец. Но Дан, я сам разберусь. Понял?

— Ясен пень, — вздыхает Столетов. — Хотел как лучше…

— А получилось, как всегда, — умерив злость, усмехаюсь скупо. И хлопнув друга по плечу, предлагаю примирительно. — Ладно. Поехали домой. Жахнем вискаря. Что-то день сегодня тяжелый…

Глава 17

17

Тимофей

Дом встречает меня темными окнами и закрытой дверью. Лишь кухонное окно отсвечивает тускло. Наверняка, горит подсветка над рабочей зоной. Лера, когда на кухне, включает еще и люстру. А тут… Скорее всего, для меня оставила. Ну и на том спасибо!

— Спят, наверное, — вздыхает Богдан, входя за мной в дом. И неожиданно спотыкается о какие-то сумки, стоящие в прихожей.

— Твою мать, этого не было… Какого? — хватается рукой за стену, пытаясь удержаться. Ругается, пытаясь рассмотреть что-то в темноте.

— Да тихо ты, весь дом перебудишь! — цыкаю раздраженно. И включив свет, обалдело смотрю на сумки, стоящие в прихожей.

— Это еще что такое? — рявкаю в изумлении.

— А я откуда знаю! — сварливо огрызается Богдан.

Нехорошее предчувствие екает где-то под ложечкой.

Какого хрена происходит?

Тревога накатывает душной волной. В висках стучат молотки.

Если бы Лера хотела уйти, то не ставила бы сумки около порога. А если ушла и не все забрала. В машину именно эти два баула не влезли.

Лоб покрывается испариной, а ноги несут меня к лестнице. Взбежав наверх, не даю себя труда отдышаться. Бегом устремляюсь к детской.

Упираюсь взглядом в белую двустворчатую дверь с наклеенными по филенкам зайцами, утятами и котятами. Тупо рассматриваю зверье, наклеенное Лерой. Стараюсь выровнять дыхание.

Но глуповатый заяц с морковкой смотрит на меня с укором. Утки спешат прочь. Плохой знак. Обычно встречают радостно.

Осторожно приоткрываю дверцы. Наскоро стаскиваю с ног туфли. Лера меня убьет, если вопрусь в детскую в уличной обуви! Да и за костюм может попасть. К дочкам заходить только в чистой домашней одежде… Таков уговор.

Тяну шею, пытаясь разглядеть спящих в кроватках малышек. Но вижу только подушечки и пеленки. Кроватки пусты. В два шага оказываюсь рядом.

Внимательно разглядываю пустые люльки под полупрозрачными балдахинами. Никого. Пусто!

Со всех ног несусь в спальню. Может, Лера уснула с дочками на нашей кровати?

Такого никогда не было. Это опасно. Малышки могут скатиться на пол. Но все бывает в первый раз…

Сердце ухает с удвоенной скоростью. И пропускает удар, стоит только войти в спальню. Никого нет.

Шагнув к рабочему столу, замечаю листы, исчерканные иероглифами, словарь, блокнот с пометками.

Китайский, твою мать!

Неужели, Богдан прав. Лера взяла детей и ушла к неведомому мужику. К кому? Куда? И почему я ничего не заметил?

Достав из кармана айфон, звоню жене. Вот устрою я ей сейчас выволочку. Это что за номера? А поговорить нельзя? Влюбилась в другого, так и скажи! Не фиг сбегать из дома под покровом ночи!

Что за детский сад, честное слово!

Телефон, конечно же не отвечает. Да и кто бы со мной разговаривал в такой ситуации?

Лера, девочка моя, что же ты творишь?

Устало тру лицо и все пытаюсь сообразить, как поступить дальше. Бессмысленно таращусь в окно. Темнота, хоть глаз выколи.

Надо будет фонарей понаставить в частном секторе.

— Ну и где мне тебя теперь искать? — вернувшись к столу, спрашиваю у кривых иероглифов, начерканных быстрой рукой.

Отрешенно спускаюсь вниз. Ни одной мысли. Куда и зачем уехала Лера? А главное, почему?!

— Нет их, — бросаю на ходу Богдану.

— Побухали, называется, — бухтит он и добавляет в сердцах. — Из-за твоей Леры вечно проблемы. Где ты ее только откопал?

Наверное, это становится последней каплей. Будто кто-то спусковой крючок снимает с моей хваленой выдержки. Сам не осознаю, как сжимаю кулак. Ракетой направляю его в челюсть Столетова. Тот не успевает увернуться. Не ожидал. Я тоже.

— Ты чего, Тима? — кряхтит Богдан, не понимая. Потирает челюсть, пытаясь в себя прийти от удара.

— Нечего мою жену полоскать на каждом углу. Ты чего добиваешься, Столетов? Думаешь, мы разведемся и сам нырнешь под теплый бок?

Ответка прилетает незамедлительно. Я тоже не остаюсь в долгу. Врезаю по ребрам. И тут же ощущаю как в шею бьет чугунный кулак Столетова. Но дикая слепая ярость уступает место веселью.

В разные стороны летят стулья. Опрокидывается стол. С грохотом падает с полки заварочный чайник.

Да и мы сами катаемся по полу, продолжая мутузить друг друга. Но теперь уже выпустив пар, смеемся, подначивая друг друга.

— О, господи! Что вы тут устроили? — доносится от двери испуганный голос.

Словно как в пятом классе, когда нас застукала Щербинина во время разборок на заднем дворе школы, раскатываемся в разные стороны.

— Размяться немного решили, — поднявшись, отряхиваю штаны. Откидываю в сторону рваный на спине пиджак.

Рядом бок о бок встает Дан.

— Что надо, Щербинина? У нас дружеский спарринг, — бурчит на автомате.

— Да вы на себя посмотрите, — охает Надежда. — Тима, ты же мэр… Хоть в зеркало на себя полюбуйся! Как ты завтра на работу пойдешь?

Неспешно подхожу к зеркалу. На скуле ссадина. Сейчас еле заметная, но к утру расцветет фиолетовым. Как там японцы называют такие синяки.

Цвет спелой сливы? Оно самое и есть!

— А семья моя где? — интересуюсь как можно равнодушней. Эта курица точно в теме. Небось, за кошелками приперлась.

— Девочки у меня. Мне Лера разрешила, — поспешно ойкает Надя.

— А она сама где? — повернувшись, давлю взглядом.

— А она тебе разве не звонила?

Демонстративно лезу в карман. Достаю сотовый и внимательно проглядываю пропущенные звонки. От жены сегодня ни одного.

— Нет, — мотаю головой