Малышка для босса - Елена Сотникова

Единственное, что я поняла из происходящего, – девочка, с которой что-то случилось и ради кого Роман забыл обо всем и рванул в больницу, не его дочь.

Глядя на то, как он занервничал, как всполошился, я передумала ехать домой. Не знаю почему, но внутри торкнуло. Благодарность ли, желание помочь или просто любопытство, а может, все вместе разом, но я отправилась с ним.

В районе солнечного сплетения царапнуло. Я всегда хотела детей. Своего родного ребеночка. Маленького, с пухлыми щечками, розовыми пяточками и крошечными пальчиками.

Заводила разговор с Антоном, намекала сколько раз, но увы! Все вышло как вышло.

Своей семьи в ближайшее время мне не видать, и я запихнула мечты о светлом подальше. Чтобы не тревожили душу, не грызли по вечерам всякими тоскливыми мыслями.

В небольшом приемном коридоре травмпункта нас встретила женщина средних лет, со строгим выражением лица, в очках в модной оправе и с собранными в тугой пучок темными волосами. А рядом с ней крутилось маленькое чудо в голубеньком платье, с черными как смоль кудряшками и съехавшим набок бантом.

Девочке едва ли было больше трех лет. Маленький ангелочек с большими наивными синими глазами, так ярко выделявшимися на фоне цвета платья.

Она смешно терла носик, переминалась с ножки на ножку и чуть слышно хныкала. При этом женщина просто стояла с холодным видом, не реагируя на действия малышки. Лишь иногда поглядывала на экран смартфона. Так, будто ребенок уже настолько достал ее, что просто нет сил.

– Роман Александрович, слава богу, вы приехали! Нас не пропускают, пока не заполните документы. А я на это права не имею, я не опекун.

– Папа! – пискнул ангелочек, метнувшись к мужчине.

Схватила его за штанину, требуя взять на ручки. Но Роман почему-то растерялся. Сглотнул так, что кадык отчетливо дернулся под кожей, и развел руками.

– Где подписать? Что? – взглянул потерянным взглядом на няню и отошел в указанном направлении к приемному окошку, где лежало несколько распечатанных листов.

Словно сбегая и оставляя ребенка стоять одного посреди коридора. Фрекен Бок тоже обошла стороной девочку, подходя к мужчине и что-то тихо объясняя ему.

Дина огляделась вокруг. Аккуратные пухлые губки задрожали. И без того красные глазки налились слезами.

Я не выдержала, шагнула к ребенку. Не знаю, что руководило взрослыми, что они так игнорировали мелкую, но я не смогла остаться равнодушной.

Ведь ясно же, что если девочку привезли в больницу, значит, ее что-то тревожит. А дети часто еще и рассказать толком не могут о том, где и как болит.

Малышка обиженно засопела, сморщилась и расплакалась, размазывая кулачками слезы по лицу. Под носиком появилась слизь с красными прожилками.

У меня сердце защемило от этого вида.

Присела перед ней на корточки, протягивая руку.

– Привет! Не плачь, солнышко! Что у тебя болит? – Девочка замерла, подозрительно уставившись на меня. Заморгала мокрыми ресницами. – Как тебя зовут? Я – Настя. А ты? – Малышка тряхнула головой, но не ответила. Черные кудряшки смешно отпружинили от детских плеч, падая ей на спину. – Это твой папа? Он сейчас освободится. Пойдешь ко мне на ручки, пока будем ждать его?

Я на корточках медленно переползла на шаг вперед к ребенку. Протянула ладонь, улыбнувшись, и – о чудо! – малышка, немного поколебавшись, все-таки пошла навстречу. Обняла меня, прижимаясь хрупкими плечиками, и обвила ручонками за шею.

Такая крохотная, нежная, мягонькая. От нее пахло молоком и счастьем. Я даже глаза прикрыла от нахлынувшей эйфории, вдыхая у ее шеи этот запах. Встала на ноги, выпрямляясь во весь рост.

На этот раз девочка что-то заговорила, вернее, залопотала на своем детском, непонятном для взрослых языке.

– Нойди дзи та-я дю дя, – теперь уже более смело пытаясь что-то мне объяснить.

Еще бы понять, что она хочет сказать. Может быть, Дина как раз говорит, что у нее болит? Жалуется на строгую няню? Или хвастается игрушками?

Не понимая ни одного слова, я все равно с самым серьезным видом кивала в ответ, поддакивая и полностью соглашаясь. Вытащив влажную салфетку, аккуратно вытерла личико.

Малышка с интересом рассматривала мой нос, лоб, трогала волосы и в конце даже открыто улыбнулась.