Разрушающие себя - Яна Мелевич

— Я наркоман, — вдруг выдаю, ожидая хоть какой-то реакции.

Не знаю, зачем это говорю. Видимо, хочется посмотреть, будет ли она так же спокойна, когда поймет, кто перед ней. Но Солнцева только поднимает взгляд и щурится, прижимая ватку с антисептиком чуть сильнее к глубокой царапине, задавая мне вопрос:

— И что?

— Хорошие девочки наркоманов домой не тащат, — отвечаю язвительно, вкладывая максимум яда в свои слова. — И незнакомых парней тоже. Так, знаешь ли, происходят убийства и изнасилования. Живые люди — это не Тристаны Тремейны из книжек про любовь.

— Нейтан, — поправляет она невозмутимо, чуть улыбаясь краешком губ. — И вряд ли ты бы стал меня насиловать и убивать. Весовая категория не та, — шутит она, смеясь сама над собой.

Я хочу услышать боль, но ее нет. Ничто в Блажене не выдает в ней забитую девчонку, которая комплексует из-за своей внешности. Скорее, она просто принимает как данность и не ищет себе оправданий. Даже сейчас она просто сидит, выдерживая каждый удар по самолюбию, пока я развлекаюсь шутками за двести на тему веса.

— Да, точно. Задавишь меня еще в процессе. Это же как мамонта завалить.

Солнце за окном постепенно скрывается за горизонтом. Я уже опоздал на встречу, и Рома наверняка носится с собаками по всей Москве, а полицейские караулят у моего дома по заявлению Волкова. Но я сижу в этой двухкомнатной халупе с дешевыми бумажными обоями в цветочек, с линолеумом вместо паркета и унылым общим видом, и мне не хочется никуда выходить. Возможно, дело в том, что за день случилось слишком многое и моя нервная система просто отключилась. Или присутствие Блажены имеет особые свойства.

Она не такая, как Диана. От нее не зажигаешься при взгляде, а на улице просто пройдешь мимо, не обратив внимания. Ничего в ней особенного нет, кроме милого круглого личика да хриплого голоса, который дарит покой. Я хочу спросить ее про радио, однако слова застревают в горле.

В комнате полно игрушек для животных, на полках помимо романов стоят книжки про породы собак и кошек. Ветеринарные справочники и журналы. На стенах фотографии с кошками, собачками, людьми, которые обнимаются со своими питомцами. Такие счастливые, будто словили наследство в миллион долларов, а не собаку получили в нагрузку или кота. Попугайчики, дельфины, даже жираф, которого Блажена обнимает за шею.

— Я работаю в центре реабилитации домашних животных, а еще волонтер в нашем зоопарке, — говорит она, замечая мой интерес. — Прости, что так со щенком вышло. Но я подумала, что вы можете друг другу помочь.

— Я отдал его, — отзываюсь равнодушно, бросая на нее взгляд. — Двум девчонкам, дочерям директора нашего центра для зависимых.

— Оу, — она улыбается и кивает. — Хорошо. Думаю, ты выбрал хороших хозяев.

Вот это вера в людей, просто поразительная. Может, я пса на шашлыки пустил, а эта дура глазами хлопает и радуется точно ребенок моему поступку. Выдергиваю свою руку из ее пальцев, словно обжигаясь. Мы стоим по разные стороны баррикад, и за моей чертой святошам совсем не место.

— Мне надо идти, — бросаю грубо, шагнув на выход.

Где-то в глубине души я жду просьбы остановиться. Сейчас она подскочит со своего дивана. Бросится ко мне, начнет выспрашивать и пытаться задержать. Рома постоянно так делает, и, если бы не осаждающая его Аня, давно бы в морду ему дал. Желание пробраться в душу у таких людей сидит в подкорке мозга, их хлебом не корми — дай кому-нибудь помочь. Не зря же я на Солнцеву уже третий раз за неделю натыкаюсь и второй за день?

— Конечно, будь осторожен.

Ушам своим не верю и резко оборачиваюсь к ней, открывая рот. Блажена стоит в коридоре, щенок вьется у ее ног, а она улыбается. Терпеливо ждет, что я начну собираться, и нисколько не делает попыток меня остановить.

— Что, и вопросов не будет? — недоуменно спрашиваю, все еще не веря в происходящее.

— Нет, мы же не подружки, чтобы до ночи секретами под тортик делиться, — мотает Блажена головой, пожимая плечами и сунув руки в карманы джинсов. — Ты вправе уходить и приходить куда хочешь, если есть приглашение.

— Прямо-таки даже неинтересно? — усмехаюсь, все еще пытаясь понять ее логику.

В прихожей светло, потому что Блажена уже успела включить свет. Местами отошедшие от стен обои немного пожелтели, а внизу явно были подраны маленьким пушистым засранцем, копошащимся сейчас на полу. На тумбе валяется ошейник с поводком и желтый маленький мячик для игры с собакой. Рюкзак, пакет с пачкой корма и ключи от квартиры. Каждая деталь интерьера запечатлена в голове, пока я тяну время. И она это понимает, оттого стоит и ничего не предпринимает, ожидая моего решения.

— Ты еще более странная, чем кажешься на первый взгляд, — устало выдыхаю, стягивая обратно ботинки и вижу мелькнувшую на ее лице улыбку.

— Ваше высочество будет чай с пирожными, или, может, хочешь нормальной еды? — Блажена разворачивается и идет опять на кухню мимо меня, обдавая меня легким цветочным ароматом не то духов, не то шампуня.

— В программе-максимум сегодня ужин на двоих и долгие разговоры под Луной о нашем девичьем? — иронизирую, наклоняясь и подхватывая упитанного щенка, пока тот тявкает, вырываясь. Хороший пес, даже симпатичный. Глаза умнее, чем у большинства людей.

— Будешь шутить про любовные романы, насыплю тебе соль в кофе, — грозит Солнцева, открывая холодильник. — Картошка с мясом или салат с авокадо?

— С ума сошла? — морщу нос, сажая щенка на ближайшую деревянную табуретку, громко фыркая. — Я берегу фигуру. Конечно картошка.

— Да, картошка после шести — это забота о своем здоровье.

— В Нью-Йорке сейчас одиннадцать утра, кстати.

— Отличное оправдание.

На несколько часов я просто на все забиваю. Ни работа, ни Рома, ни психоанализ, ни Тимур — ни о чем думать не хочу. Завтра я буду решать все навалившиеся проблемы. Узнаю, как там Маша, съезжу в центр, поговорю с Волковым, разберусь на сеансе с очередным внутренним демоном. Но не сегодня.

Через несколько часов мы с Блаженой расстанемся и каждый пойдет своей дорогой. Она будет помогать зверушкам, я — снова окунусь в свою серую будничную жизнь. Мне почему-то не хочется знать, она ли сидит за дверью в студии, каждый четверг выслушивая мои монологи о жизни «до» всего этого. Сегодня и сейчас я хочу покоя. И, наверное, впервые в жизни, я его вдыхаю с ароматом специй и жареного мяса под лай щенка под ногами, выпрашивающего очередную порцию еды с хозяйского стола.

Лишь среди ночи, когда я в своей постели, реальность догоняет меня. Я просыпаюсь от ощущения холодных пальцев на шее. Они душат меня, держат крепко, сдавливая трахею и не давая кислороду поступать в легкие. Женщина надо мной словно Энни из «Мизери», такая же жестокая психопатка, чья любовь убивает. Холодный пот струится по спине, пока я, тяжело дыша, пытаюсь прийти в себя, сжимая простынь.

«Я никогда тебя не отпущу».