Разрушающие себя - Яна Мелевич

Диана спускается вновь, спрыгивая с кольца, и я обошел канат, пока она дергает полотна, приглаживая ткань.

— Допустим, теперь мне интересно. Циркачка? Гимнастка? Исполнитель смертельных трюков? — вопросы сыплются, пока я наблюдаю за тем, как эта женщина со смешком ловко запрыгивает на висящую ткань, переворачиваясь в воздухе. Она удерживает себя одной рукой, обматывая ногу и поднимаясь все выше, выкручивая ткань в неведомые жгуты.

Играет с ней, садясь прямо в воздухе на шпагат и вновь провисая головой вниз, чтобы накрутить ткань на запястье. За всем этим я наблюдаю, открыв рот. Раскачиваясь из стороны в сторону, Диана показывает настоящий танец без музыки в воздушном пространстве над манежем. Невероятная сила, которая затрачивается на каждый трюк — это просто боль для меня лично. Я бы уже носом дважды поверхность пола пропахал.

— Когда-то давно я мечтала стать воздушной гимнасткой. Но жизнь — странная штука. Она дает нам шанс, а затем забирает его, не спрашивая разрешения, — отвечает Диана, на минуту зависнув в воздухе и обмотав полотно вокруг талии, держась за него рукой, и смотрит вниз на меня.

— Я бы хотела, чтобы у меня была вечность.

— Не хотелось бы жить так долго, — мрачно отзываюсь, поежившись. — Мне хватит и средней продолжительности.

— Ты просто спишь, Никита. Спрятался в раковину и не желаешь выходить, — смеется она тихо, а затем внезапно кричит:

— Лови! — и срывается вниз, едва не доводя меня до инфаркта.

Ткань раскручивается так быстро, что я едва успеваю оказаться рядом и подхватить ее раньше, чем она падает. Вместе мы оказываемся на полу манежа. Я на спине, считая цветные круги перед глазами, а Диана сверху, наклоняется, внимательно всматриваясь в мое лицо и улыбаясь.

— Точно больная, — сипло выдыхаю, раскинув руки и внезапно начинаю смеяться. — Окончательно чокнулась!

— Зато тебе весело, — хмыкает она, поднимаясь, протягивая мне руку. — Пойдем. Это не страшно.

Я секунду раздумываю над ее словами, после чего хватаюсь за тонкое запястье, поднимаясь на ноги. К черту все, сам же решился на эту безумную поездку.

— А теперь-то что?

— Теперь будем тренировать твое тщедушное тельце, мой мальчик!

Вы когда-нибудь пытались поднять собственный вес в воздух без подготовки? И не пытайтесь, помрете на первых попытках. Мне кажется, руки так не болели даже после двух часов занятий в спортзале, который я иногда посещаю для поддержания здоровья и формы после лечения от зависимости. Пытался исполнить хотя бы «вис» или, упаси Боже, «шпагат», и меня чуть не порвало на десяток страдающих Никитосов. На этих чертовых полотнах я больше напоминал бьющегося в истерике жирного неуклюжего пингвина, пытающегося улететь на юг, чем виртуозного гимнаста. Два раза сам себя чуть ими в мумию не замотал и с десяток раз упал, попросту не удержавшись даже двадцати секунд в воздухе.

Она считала. И смеялась, подбадривая внизу. Учила, подталкивала и снова хохотала, обходя мое изнеженное нелетающее тельце, безвольно валявшееся на полу.

С меня сошло десять потов и вытрясло остатки мозгов. И это всего-то за пару часов такой тренировки. Я даже не понял, в какой момент зал наполнился незнакомыми людьми. Поначалу они удивленно на нас косились, затем подходили здороваться, и каждый из них не преминул пошутить:

— Новичка учишь, Ди? Эй, пацан, давай, держись. Мы в тебя верим.

На пассажирское сиденье машины Дианы я не сел, а упал. Бутылка холодной воды была прижата к груди, но дрожащие пальцы даже не могли повернуть крышку, чтобы открыть ее. Загорская — я, наконец-то, узнал ее фамилию! — посмеивалась, забрав минералку, и с шипением открыла, подавая живительный напиток, от вкуса которого я буквально застонал.

— Вижу, тебе понравилось, — улыбнулась Ди, складывая на руле руки и внимательно наблюдая за тем, как я пью.

— Ненавижу тебя, женщина-дьявол, — бурчу в ответ, пытаясь отыскать в своей пустой голове хотя бы одну умную мысль. Ничего.