На милость победителя - Виктория Волкова

- Есть кто живой? – пробасил, сразу шагнув внутрь.

- Да, входи, - отозвался из глубины кабинета Мишка, загорелый и счастливый сукин сын. Радостно пошел навстречу.

- Кофе будешь? Сейчас Ольга придет, сделает, - заявил он, пожимая руку.

«А раньше бы обнялись», - снова про себя заметил Роман. Но ничего говорить не стал, принимая правила игры.

- Нет, не хочу, - мотнул он головой. – Я ненадолго, мне бы посоветоваться…

- Хорошо, - как-то быстро согласился Агафонов и, указав на кожаный диван, стоявший напротив панорамного окна, сам плюхнулся в такое же кресло. – Излагай, - улыбнулся по-дружески. – Что за проблема?

- Камилла, - пробурчал неохотно Роман, усаживаясь. Провел ладонью по толстой темно-коричневой буйволовой коже. И сразу же чуть не задохнулся,  словно наяву увидев самого себя, лежащего на точно таком же диване, только в своем кабинете, и Мальвину, будь она неладна, заведенной куклой скакавшую сверху.

- Я все никак понять не могу, - поморщился Рома. – Если это не Камилла, то кто? Никого больше в доме не было. Охрану я отпустил, зная, как Милочка рефлексирует по этому поводу, а Эля, моя домработница, уехала к матери. Да и не думаю я, что кто-то посторонний влез, Миша, - добавил он задумчиво. – Все мои цацки-пецки на месте.

- Наполеон тоже? – настороженно поинтересовался Агафонов.

- Да, - кивнул Демьяновский. – Все коллекции в целости-сохранности. Хотя ключи валялись на столе. То есть, - пробурчал он, - я делаю вывод, что деньги забрал человек, понятия не имеющий, какие ценности находятся у него прямо под носом.

- Ключи от сейфа, где хранятся коллекционные шахматы,  лежали у тебя на столе? – изумился Агафонов. – Да там можно с каждой фигуры по отдельности навариться. Один Наполеон чего стоит…

- Я с вечера забыл. Да и дом под охраной. Миш, ничего не пропало. Кроме денег, блин, оставленных на столе. Бог с ними, с чувствами, - махнул он рукой. – Мне кажется, я до сих пор ее люблю. Я простил бы ей эти деньги, признайся она. А так все ее сумасшедшие родственники уверяют, что я – балбес, вот только факты говорят за себя. Я уже думаю, что это подстава. Ну что ее подослали…

- Не-а, - хмыкнул Агафонов. – Нашел Мату Хари. Она из всей троицы самая тихая. Ну и, кстати, моя жена тоже считает, что Мила ничего не брала. Ты данные с камер наблюдения смотрел? Может, заходил кто?

- Нет, - мотнул головой Роман. – Никого не было. С восьми вечера тридцатого декабря до восьми утра тридцать первого. Никого кроме нас с Камиллой. Даже к воротам никто не подходил.

- Почему именно этот диапазон по времени? – придирчиво уточнил Агафонов. – Вор мог пробраться в дом раньше…

- Да я деньги с собой привез! – в сердцах вскрикнул Демьяновский. – Поэтому раньше моего приезда смотреть бессмысленно. Залез бы кто специально, унес бы мои коллекции и часы. И уж точно бы не стал дожидаться, когда я привезу разнесчастные двадцать тысяч евро.

- Логично, - кивнул Михаил и добавил с сомнением в голосе. – И никого?

- Абсолютно, - тяжело вздохнул Роман. -  Я бы и рад подумать на кого угодно, но кроме Камиллы других  подозреваемых нет.

Он подскочил с дивана, заходил по комнате и невидящим взглядом уставился в окно. Там, внизу, просыпался город, и лучи солнца окрасили розовым сизую утреннюю дымку.

- Найми детектива, Дема, - вздохнул Михаил, вставая, и выразительно стукнул себя по лбу. – Я тебе с Мальдив шахматы привез. Местные умельцы вырезают. Прикольные. Нужно их на работу принести. В следующий раз забредешь, вручу…

- Какие они, Мальдивы? – невесело усмехнулся Демьяновский, прекрасно поняв намек. К себе домой Агафонов теперь не приглашает. – А ты разве отсюда съехал? – кивнул он на потолок, имея в виду пентхаус на десятом этаже.

- Мы там фитнес-центр замутили, - рассмеялся Агафонов. – Еще бассейн и спа-зона. Скоро открытие, - вздохнул он и почесал башку. – Вон вывеску монтируют. Видел небось?

- А кого взял в компаньоны? – насупился Демьяновский.

- Семейный бизнес, - мотнул головой Михаил. - Мы с Евой, ее братья и тесть…

- Мог бы и меня позвать, - пробормотал Роман. -  Я бы с удовольствием вложился…

- Долги верни, - поморщился Агафонов, давая понять, что времена поменялись.

- С Ниной видишься? – лениво поинтересовался Демьяновский, не желая уходить. – Как она?

- Вижусь часто, - скривился Агафонов. – Но, слава богу, не общаюсь. Они теперь с Евой подружки. Моя первая жена консультирует вторую. Беременность, роды, все дела…

- Вы уже ждете наследника?

- Еще нет, - отмахнулся Михаил. – Но Еве интересно послушать, а Нине рассказать… Клуб по интересам, понимаешь! Ладно, рад был повидаться, - протянул руку Агафонов. И Демьяновский еще раз мысленно заметил, что старый друг при встрече не обнял его, не стукнул по плечу. И даже не язвил, как обычно…

Он уже направился к двери, когда в кабинет влетела Ева.

- Нет, - вскрикнула она. – Ты видел, Миша?! Почему надпись красная, а не бирюзовая?!

Она осеклась, заметив Демьяновского, и, не скрывая досады, развернулась. Выскочила из кабинета и, цокая каблуками, унеслась куда-то вглубь офиса.

- Мне кажется, что твоя жена меня недолюбливает, - хмыкнул Демьяновский. – Даже не поздоровалась.

- Ева с той памятной встречи у бассейна месяц ходила по твоей вине в озопротезе. Рука, конечно, зажила…

- Она сама напала на меня. Я только оттолкнул. А ты натравил на меня собаку…

- А ты наговорил гадостей моему сыну, - рыкнул Агафонов. – Но я не держу на тебя зла. Мы с тобой дружим с детства, Ромка. Вот только я на Еву повлиять не могу, да и не хочу. А ей обидно за нашу собаку, которую кто-то хотел усыпить. Она злится на тебя из-за Егора. Он плакал, хотя и взрослый пацан. И, конечно, моя жена поддерживает Камиллу.

- Выходит, ты, Ага, на вражеской стороне. Зря я пришел к тебе с откровениями…

- Я держу нейтралитет, Ром, - хмыкнул Агафонов. – Тяжело, но я стараюсь. Трудно поверить, что лучший друг и жена находятся по разные стороны баррикад. Как всякий нормальный мужик, я не упоминаю твоего имени в ее присутствии, хоть мне и больно из-за вас с Камиллой фильтровать базар. От вашей лав-стори воняет за километр, понимаешь?

- И как же мне теперь разрулить ситуацию? - осклабился Демьяновский. – Может, подскажешь?

- Отцепись от Камиллы, перестань преследовать ее. Найми детектива. Пусть разбирается. Просматривает данные с камер наблюдения. Опрашивает соседей. Напишет петицию Папе Римскому, Грете Тунберг и Далай-ламе.  Если выяснится, что виновата Камилла, то прости ее, подари ей эти бабки! Ты же не обедняешь, Ромка. Спусти эту историю на тормозах, бро, - тихо заметил он. – На тебя уже смотреть страшно. Весь черный, будто схоронил кого… Вернись на работу, елы-палы. Забей делами башку под завязку. Подумай, как мне отдать долги…