Поцелуй меня в Нью-Йорке - Кэтрин Райдер

– Так, друзья, нам пора начинать. – Одна из женщин в группе – за пятьдесят, невысокая, грузная и очень деловая – подходит к обочине, собирая вокруг себя людей. – Мы начнем с Девятой улицы и двинемся на запад. Надеюсь, у вас у всех есть песенники и все вы помните свои песни. А вы еще кто такие? – Женщина уставилась прямо на нас с Шарлоттой.

– Нет-нет, Глэдис, все в порядке. – Чиз хлопает меня по плечу, и я чуть не роняю Мистейк, которая громким лаем выказывает мне свое недовольство. – Это мой друг детства. Один из лучших певцов, которых я знаю.

Мне начинает казаться, что Чиз мог спутать меня с каким-то другим Антом. Я не умею петь. Но Глэдис спрашивает у Чиза, какой у меня голос, и парень уверяет ее, что я пою басом, а Шарлотта – меццо-сопрано. Глэдис, похоже удовлетворенная услышанным, ведет группу по Девятой улице, бормоча что-то о том, как все удачно сложилось, потому что им как раз не хватало баса и меццо-сопрано.

Я пропускаю группу вперед на почтительное расстояние, прежде чем следую за ними. Потом поворачиваюсь к Чизу, который идет слева от меня – Шарлотта шагает справа, – и спрашиваю:

– Что это было?

Чиз в ответ лишь ухмыляется. Он смахивает на хорька, и это меня пугает.

– Не волнуйся об этом, просто держись позади и вовремя шевели губами.

И затем он обнимает меня, как будто мы и впрямь старые друзья.

Мистейк пару раз обнюхивает его и недовольно отворачивается. Думаю, можно даже не пытаться накормить ее сыром.

– Рад тебя видеть, мужик. Но буду честным… я, гм… – Чиз бросает взгляд на Шарлотту. – Я немного разочарован, что ты привел свою новую девушку.

Я собираюсь спросить его, что он имеет в виду, но Шарлотта меня опережает:

– Вообще-то я здесь только потому, что мой рейс домой отменили.

С каждой улыбкой Чиза я все больше жалею о том, что пришел сюда, и о том, что вообще отправил сообщение в групповой чат.

– Так что ты делаешь в этом хоре? Ощущение, что тут только старушки, домохозяйки и ты. – Я быстро оглядываю толпу. – Ты здесь вообще, похоже, единственный парень.

– Вот именно. – Теперь Чиз не только улыбается своей хорьковой улыбкой, но и кивает головой в такт ходьбе. – Я просто гений, мужик! Я здесь единственный жеребец, которого все хотят оседлать.

Я слышу, как Шарлотта издает звук отвращения.

– И что это значит? – усмехаюсь я.

– Ну, знаешь, они – пантеры, – объясняет Чиз. – А я великолепная мясистая жертва, которая так и просит, чтобы ее сожрали живьем.

Первые ряды певцов из группы начинают переходить дорогу, и одна из женщин, явно старше моей мамы, поворачивается к нам и посылает Чизу воздушный поцелуй. Он в ответ отправляет ей такой же поцелуй, а я умоляю свой мозг не представлять то, что может произойти между этими двумя после того, как мы здесь все закончим.

Мы наконец тоже переходим через Первую улицу, и Глэдис подводит нас к дому, с которого мы, вероятно, и начнем. Она просит кого-то из певцов нажать на дверной звонок, и, когда дверь открывает пожилой джентльмен в красно-черном свитере, Глэдис поворачивается к нам лицом, указывает на Чиза, веля тому подготовиться, а затем поднимает руки, чтобы мы начали петь… кто бы знал, какую песню! Никто не дал нам с Шарлоттой песенники.