Любовь и измена - Белл Робинс

Когда солнце стало медленно клониться к западу, Алекс принялся готовиться к визиту. Побрился, надел чистую футболку, сложил в пакет вино и десерт мамаши Транкос, спустился, на причал и глубоко вдохнул горячий воздух. Вот и пришла пора встретиться лицом к лицу со всеми членами семейства Орнеро.

Когда Долорес открыла дверь, он протянул ей пакет и букет мелких темно-бордовых роз.

— Осторожно, не уколись, — не отрывая восхищенного взгляда от сияющего красотой и каким-то внутренним светом лица любимой женщины, предупредил Алекс. — Я уже пострадал.

— Воровству надлежит быть наказанным, — притворно-строго заявила она, принимая вино и коробку с десертом.

Но он видел, что ей приятно его внимание. В этом месте острова не было ни единого цветочного магазина — за ненадобностью. И то, что Алекс все-таки принес ей букет, было немаловажным. То же относилось и к десерту — ее любимому.

— Спасибо, — растроганным тоном произнесла Долорес, приподнимая крышку и вдыхая неповторимый сладкий фруктовый аромат. — Где же ты сумел достать такое чудо?

— Не скажу! Каждый имеет право на маленькие секреты, — усмехнулся Алекс и показал ей язык.

— Черт бы тебя побрал, Лехандро Парагон! — воскликнула она, краснея. — Зачем ты смешишь меня? Ведь прекрасно знаешь, что я тебя терпеть не могу! Нарочно ведешь себя так, да? Надеешься понравиться мне, да? О, как бы мне хотелось, чтобы ты был противным, как… как… — Долорес смутилась, не найдя подходящего сравнения, и замолчала.

Алекс довольно улыбнулся вырвавшемуся у нее невольному полупризнанию и заметил:

— Ты бы поставила цветы в воду. Я все же пролил за них собственную кровь.

— Ваза в кухне на холодильнике, — суховато бросила она и повернулась к нему спиной.

Но маневр не удался. Он бросил цветы на ближайшую горизонтальную поверхность и поймал Долорес за локоть.

— Ты должна сказать «спасибо».

Перепуганная Долорес оглянулась и пробормотала:

— Помнится, мы оба редко делали то, что должны.

Алекс воспользовался ее движением и второй рукой быстро и крепко обхватил тонкую талию. Потом наклонил голову и поцеловал нежную щеку. Скользнул губами по гладкой коже подбородка, по шее, глубоко вдохнул ее пьянящий аромат.

— О, Лола, ты сводишь меня с ума, — прошептал он. — Жаль, что твои скоро соберутся…

— Ты с ума сошел, Лехандро! — воскликнула она. — Да если бы не они, моя репутация была бы безнадежно испорчена. Впрочем, скорее всего Пилар и так уже вдохновенно работает в этом направлении…

Алекс наслаждался сиянием ее глаз и ощущением податливого тела. Настолько, что даже отбросил привычную осторожность и сказал:

— Вопреки утверждениям вездесущей прессы, Лола, я не увлекаюсь женщинами. Слишком разборчив. За одиннадцать лет ни разу не встретил ни одной, хоть отдаленно напоминающей тебя…

На крыльце послышались быстрые шаги, и Долорес тут же высвободилась из его объятий.

— Забери цветы и поставь в воду, Лехандро, — произнесла она, поправляя выбившуюся прядь, и поспешно направилась в кухню.

Когда там появилась Марибель, оба были заняты самыми прозаичными делами.

Алекс повернул голову, посмотрел на девочку и сказал:

— Привет, Марибель.

Та перевела взгляд на мать и спросила:

— Что он здесь делает?

И Долорес, к величайшему его удовлетворению, ответила:

— Я пригласила Алекса на ужин. Все будет готово через полчаса. Ты вполне успеешь принять душ.

— Но это же… мой отец! — то ли возмущенно, то ли испуганно выкрикнула Марибель.

— Да, — подтвердила Долорес. — Я знаю, малышка, это тяжело. Для нас обеих, поверь мне. Но, так или иначе, а Алекс здесь и он хочет познакомиться с тобой.

— Мы уже познакомились, — фыркнула она.

— Это было поверхностное знакомство, — попыталась успокоить ее Долорес, но та не желала слушать.