Фейерверк любви - Мойра Тарлинг

Девину показалось, что он видит звезды. Челюсть тупо ныла, а во рту чувствовался противный соленый вкус. Наконец он вспомнил, как Трэвис ударил его. Лежа на спине, он сообразил, что видит вовсе не звезды, а блики солнца, заслоненного от него волнистыми волосами Ханны. Девин заморгал, пытаясь заставить мир снова обрести четкость линий, и только тут заметил, что вокруг него собрались несколько ковбоев. Они стояли в мрачном молчании, словно над покойником.

Однако внимание его было обращено на Ханну.

Ошибки быть не могло — она сердита на него. Ее глаза, казалось, прожигали его насквозь, и Девин с возмущением подумал, что ей следует злиться на Трэвиса. Понятно, что он скверно обращался с ней. Кулаки Девина сами собой сжались, и он заставил себя сесть.

Разумеется, Трэвиса и след простыл.

Ханна присела рядом с ним, доставая из черной сумочки бумажный платочек.

— У тебя губа разбита.

Девин подумал, что это сущие пустяки по сравнению с неодобрением на ее лице.

— Дев, а здорово этот паразит тебе врезал, — посочувствовал один из ковбоев.

— Да ладно, — лениво протянул второй. — Поквитаться можно и в другой раз.

Ханна взглянула на них с такой яростью, что их как ветром сдуло.

— Давай-ка отряхивайся и приходи, — обернувшись, крикнул Девину самый храбрый из них. — Тебе скоро выступать.

Однако Девину хотелось, чтобы Ханна поухаживала за ним. Руки ее были такими нежными, а взволнованное лицо таким сочувственным, что Девин зажмурился от удовольствия. Непослушные прядки спадали на ее раскрасневшиеся щеки, выбиваясь из-под заколки с искусственным жемчугом. Ему было приятно, что она надела то же самое платье, что было на ней в день, когда он впервые поцеловал ее. Платье скрывало колени, однако ему отлично была видна гладкая, как атлас, кожа ног над голенищами черных ковбойских сапожек. Девин усмехнулся при мысли, что сочетание джинсовки с жемчугом может быть настолько будоражащим.

— И ничего тут нет смешного. — Ханна перестала вытирать с его лица кровь и снова нахмурилась. — О чем ты думал, затевая драку с Трэвисом? И как теперь прикажешь мне с ним говорить?

Усмешка сползла с лица Девина. Ему не хотелось, чтобы Ханна разговаривала с Трэвисом, не хотелось, чтобы он прикасался к ней.

— Кажется, Трэвис собирался распускать руки, а вовсе не мирно беседовать.

— Он бы не обидел меня. Он никогда не поднимал на меня руку. Он просто… — Ханна безуспешно пыталась подобрать нужные слова, и в глазах ее блеснули слезы.

— Нет, Ханна, он обидел тебя. Хотя на первый взгляд это и не было заметно.

— Больше этому не бывать! — Ханна смахнула со щек слезы, и Девин готов был зааплодировать ее выдержке. — А о себе ты подумал? Как же ты сумеешь получить с него деньги за лошадь, если вы поцапались?

Девин с трудом сдержался, чтобы не улыбнуться ее наивности. Черт возьми, да он еще в первый день родео дал понять Трэвису, что у них есть незаконченное дельце. Гони деньги или возвращай лошадь назад — тут и говорить не о чем. Однако он знал, что проблемы Ханны так просто не решить, несмотря на всю ее храбрость. С каждым днем ему все больше хотелось снять с ее плеч груз всех неприятностей. Понимая, что говорить об этом сейчас не время, он ответил:

— Я найду управу на Трэвиса. Может быть, тогда никто не будет удерживать меня за руку…