Фейерверк любви - Мойра Тарлинг

— Трэвис участвует в родео. Пока он держится на четвертом месте.

Ханне показалось, что усталость Девина передалась и ей. Господи, как все было бы просто, если бы она не нуждалась в алиментах от Трэвиса! Однако ей надо поднимать детей, и она уже смирилась с этим.

— Большое спасибо. Я постараюсь встретиться с Трэвисом в следующие выходные.

Ее слова не обрадовали Девина, вокруг его рта залегла жесткая складка, однако на этот раз он не предложил взять на себя переговоры с Трэвисом, и Ханна почувствовала облегчение. Ей не хотелось спорить с Девином, особенно сейчас, когда звезды сияли так низко, а широкие плечи Девина манили ее спрятаться за ними. Он повел рукой, словно избавляясь от тянущей боли, и Ханна спросила:

— А как ваше выступление?

— Держусь пока третьим, перед Трэвисом. Кстати, мне удалось повидать будущего покупателя. — Девин подвигал плечом и поморщился, но глаза его лукаво блеснули. — И в седле я удержался неплохо.

Неужели ей почудилось, что он радуется, одержав победу над Трэвисом? Ханна так и не смогла решить, но вспомнила, что ей следует желать победы именно Трэвису, если хочет получить от него хоть что-то. Пытаясь говорить безразличным тоном, она сказала:

— Похоже, у вас выдался удачный день.

Девин посерьезнел и снова оглянулся на свой фургон, окна которого светились.

— Джолин тоже приехала. Мы специально задержались, чтобы Си-Джей смог увидеть ее выступление. Он надеялся, что она пригласит его остаться с ней до конца родео, но Джолин неважно выступила и была не в настроении. Кроме того, она заявилась не одна, а с очередным дружком. Какой-то объездчик из Техаса.

Он говорил с явным отвращением. Ханна подумала о Си-Джее, припоминая его поникший вид. Ей трудно было представить, как это мать может не хотеть встретиться с сыном, дико было даже вообразить Джастина в подобном положении. К сожалению, на ум не шли никакие утешения.

— Девин, мне очень жаль, что так получилось.

— Спасибо.

Он пристально глядел на ее губы, затем быстро посмотрел на ее босые ноги и снова поднял взгляд. Ханна переступила с ноги на ногу, стараясь справиться с охватившим ее волнением. Она понимала, что еще чуть-чуть — и она не выдержит, как, впрочем, и он…

Девин вытащил из кармана плоскую белую коробочку.

— Я и вам кое-что привез. Это называется «ловушка для снов». Индейцы верили, что, если повесить такую штуку в своем жилище, плохим снам ни за что до тебя не добраться и сниться будет только приятное.

Ханна сунула подарок для Джастина в карман халатика и взяла коробочку. Пальцы у нее дрожали. Трэвис никогда ничего не привозил ей с родео. Наверное, ей не следует принимать подарок от Девина?

Она открыла коробочку, и тихий вздох сорвался с ее губ: внутри лежала невесомая вещица, хитро сплетенная из белых и бирюзовых перышек.

— Я подумал, что приятные сны вам сейчас не помешают, — пояснил Девин, и Ханна поняла, как истосковалась по простым, добрым словам.

— Какая прелесть!

— Это ты прелесть, Ханна Риз!

Она замерла, услышав приглушенный голос Девина, и ощутила, как все жилки в ее теле напряглись в сладостном ожидании. Она не могла заставить себя взглянуть на него и лишь без сил оперлась на перила крыльца, думая, что, должно быть, «ловушка для снов» уже работает. Трэвис перестал называть ее прелестью уже давным-давно. Потому что тогда она была беременна — как и сейчас. Реальность словно окатила ее ледяным дождем, и Ханна вздохнула.

— Спасибо, но говорить это вовсе не обязательно. Я уже была беременна, так что как-нибудь справлюсь со страдающим самолюбием.

— Малышка добавляет тебе… очарования. — Девин нежно коснулся ее подбородка, заставляя поднять голову, и от бережной ласки его мозолистых пальцев у Ханны перехватило дыхание. Другой рукой он обнял ее за плечи, и она зажмурилась, прижимая к груди «ловушку для снов».

— Похоже на чудо, верно? — прошептал Девин.

Так оно и было. В его объятиях ей казалось, что она слышит тихий перезвон звезд над головой. Тем не менее она нашла в себе силы ответить:

— Я уже не верю в чудеса.

— Я и сам раньше не очень-то в них верил, — пробормотал Девин и поцеловал ее. Его губы были теплыми и твердыми — настоящее чудо!

Когда он ушел, Ханна так и осталась стоять, не открывая глаз, слушая, как удаляются его уверенные шаги. Звук почти затих, когда он пересекал двор, а затем похрустывание гравия подсказало ей, что он подошел к конюшне. Наконец она открыла глаза, но Девин уже исчез. Ханна долго смотрела на ярко освещенные окна и закрытую дверь фургона, а затем зашла в дом и закрыла за собой дверь.

Дни родео шли один за другим — жаркие, пыльные и бесконечно длинные до тех пор, пока не наступала ночь, когда Девин поднимался на крыльцо и докладывал Ханне, как выступил сегодня Трэвис. Осторожность одержала верх, и Девин не привозил Ханне новых подарков, а Ханна старалась выходить наружу обутой. И все же ей было необъяснимо приятно, что Девин пока что выступал гораздо лучше ее бывшего мужа.

Джастина все больше воодушевляла мысль, что скоро он увидит, как Девин — а вовсе не его отец! — будет укрощать необъезженных лошадей. Ханна нервничала, но решила не напоминать мальчику о Трзвисе. Она уже пережила дни, когда еще питала надежды, которые Трэвис так и не оправдал.