В дельте реки Сакраменто - Джулиана Морис

Хм.

Улыбка пробежала по губам Энни, хоть она и не могла объяснить, почему это доставляет ей такое удовольствие. Разве она не решила, что Макс — не тот мужчина, о котором ей стоит думать? Разве не он угрожает се великому плану выйти замуж? Неужели у нее совсем нет здравого смысла, чтобы всерьез задумываться над тем, что испытал Макс, увидев ее почти обнаженной?

Вообще-то у нее всегда хватало здравого смысла, особенно в отношении Макса Хантера.

Через полчаса Энни глубоко вздохнула и внимательно изучила свое отражение в зеркале. Неплохо. На самом деле не хуже, чем в бархатном платье. Она покружилась перед зеркалом, наслаждаясь шорохом платья, обвившегося вокруг ног. Возможно, наряд чересчур шикарен для церковной службы, но, как гласит пословица, в любви и на войне все средства хороши.

Нагнувшись, Энни застегнула одну дополнительную пуговку на подоле платья, о котором Макс сказал, что оно открывает слишком много. Она не была с ним согласна, но решила пойти на компромисс, раз уж в церковь они отправляются вместе.

Выглянув в окно, Энни увидела его возле дома Грейс. Он стоял, мрачно потирая подбородок.

Что ж, хорошо.

Ему и не нужно больше быть очаровательным. Их практическое свидание закончилось. Теперь Энни возьмет все в свои руки. Она пообещала Максу, что справится сама, ей нужен был только совет для начала.

Схватив сумочку, она побежала вниз по ступенькам — не потому, что забыла слова Макса о том, что надо подождать спутника у двери. Просто урок закончен. Лучший способ восстановить прежние дружеские отношения — это вернуть все на круги своя, и чем быстрее, тем лучше.

— Привет, Макс! — выйдя на улицу, крикнула Энни жизнерадостным голосом. — Как спалось?

Лишь только эти слова сорвались с языка, она закусила губу.

Ей не следовало говорить про сон, хоть это был и невинный вопрос, который Энни задавала ему сотню раз. Но как вести себя с мужчиной, с которым ты страстно целовалась? Как теперь расслабиться и притвориться, что все в порядке, прекрасно зная, что так никогда больше не будет?

— Хорошо.

— Что же… замечательно.

Макс сжал руки в карманах, пытаясь отвести взгляд от Энни. На ней было то самое платье, против которого он так протестовал в магазине, то есть сегодня в се выборе была доля неповиновения. Он не прощен за фиаско, которым закончилось их свидание, и нет смысла винить ее в этом.

Черт, из них двоих только у него есть опыт любовного общения. Он должен был следить, чтобы все не зашло так далеко.

Никакой женщине не понравится услышать, что ее целуют в качестве «урока». А он именно это использовал как отговорку, чтобы скрыть свои истинные чувства.

— Энни, я… — Слова застряли у Макса в горле.

— Да''

— Я подумал кое о чем.

Он вновь замолчал, вспоминая, что Энни прячет от него часть себя. Как она отнесется к его словам?

— Однажды… ты сказала, что я не люблю женщин, которые спорят со мной.

— Ты и не любишь, — благоразумно ответила она.

— Именно поэтому ты мне не возражаешь?

Удивление отразилось в ее глазах, но она просто пожала плечами.

— Разве мы с тобой недостаточно спорили в последнее время?

— Да, в последнее время.

Макс сильнее, чем намеревался, выделил эту фразу.

Она вздохнула.

— Раньше нам не из-за чего было спорить. Да мы и не говорили ни о чем серьезном.

. — Конечно, говорили. Мы же друзья.

Энни повернулась к саду, желая, как ему показалось, скрыть от него свое лицо.

— Мы играли в лото и обсуждали политику. Говорили о бейсболе, архитектуре и моих планах насчет сада. Немного, конечно, и о Грейс, но по большей части о всяких мелочах.

Внезапно Макс понял, что Энни хочет этим сказать. Женщины часто обвиняли его в неумении поговорить по душам, но впервые это действительно имело значение. И еще он понял: ему не хочется, чтобы Энни менялась, потому что он боится потерять се. Если они не будут ссориться, кричать друг на друга, то не будет и причин, чтобы их дружба прекратилась.

Хотя… возможно, Макс не такой друг, какой нужен Энни.

— Боже, — пробормотал он. — Мы даже никогда не говорили о твоем отце… о том, как ты чувствовала себя, когда он заболел. И потом, когда ты потеряла его.

Даже сейчас Максу с трудом давались слова, которые он должен был сказать, когда она была еще почти ребенком, оставленным в одиночестве.

Энни вновь повернулась к нему, и в ее глазах он увидел сострадание.

— Вес в порядке, Макс. Я понимаю. В порядке?

Он никогда не чувствовал себя хуже, так как же все может быть в порядке?

— Мне жаль, что я не был с тобой тогда, — сказал Макс. — Я постараюсь исправиться.

Как только эти слова сорвались с его языка, он понял, что ему будет нелегко сдержать обещание. Если Энни выйдет замуж, се муж может возражать против ее дружбы с другим мужчиной. Сохранится ли тогда их дружба? Черт, когда он наконец перестанет быть эгоистом и поможет ей поскорее создать семью?

По крайней мере, он постарается. Но не позволит ей экспериментировать в одиночестве. Энни ведь так наивна. Он будет неподалеку, чтобы защитить ее. Не рядом, но достаточно близко для того, чтобы проследить за нею.

Учитывая се цветущий вид, очень скоро какой-нибудь парень потеряет голову от нее. Мужчины в Митчсллтоне не слепы и, уж конечно, не станут медлить. Наверняка новый шериф и учитель не останутся равнодушными.

— Мне действительно жаль, — пробормотал он вновь, желая извиниться за все то время, что прикидывался ее другом, защищая на самом деле свои интересы.

А Энни давала ему шанс за шансом, ни один из которых он не заслужил.

— Ты был рядом, Макс, — нежно сказала она. — Ты помогал в магазине, когда отец болел, хотя веселее, конечно, было проводить время со своими приятелями. Ты ухаживал за садом и смешил меня. По-своему ты был рядом.

Очень благородно с ее стороны, но Макс знал, что этого слишком мало. Энни была его лучшим другом, но не могла ему довериться. Он только сейчас стал понимать, как тяжело она перенесла потерю отца и как сильно сейчас нуждалась в спутнике жизни.

— Я и теперь не лучше, — признался он. — Помнишь, как я отреагировал, когда узнал, что ты хочешь выйти замуж? И о твоем желании иметь ребенка.

— Не беспокойся об этом, Макс.

Нежно улыбаясь, Энни дотронулась до его руки, и у него перехватило дыхание. Ее волосы были искусно уложены на макушке, а платье являлось воплощением женственности. Конечно, Макс всегда считал ее красивой, ей и не нужно было модно одеваться, чтобы он это заметил.