Всё в жизни бывает - Хелен Кинг

— А я ни на минуту и не сомневался в твоей невинности.

— Лгун, — прошептала она. — И ты не мог подождать, чтобы убедиться в моей правдивости?

Голубые глаза опять сверкнули издевкой.

— Точно так же, как и ты не смогла подождать, чтобы доказать это. И судя по твоим стонам, такой эксперимент пришелся тебе по сердцу.

Луиза, мягко улыбнувшись, сказала:

— А был ли хоть малейший шанс у неопытной хрупкой девушки оказать сопротивление такому мужчине, как ты? Пара глотков виски… роскошный ковер перед камином… приглушенный свет. Скольких женщин ты уже заманил в это любовное гнездышко, а?

Конрой тихо гладил ее затылок.

— Я уже потерял счет. Это тебя беспокоит?

Луиза наклонила голову, шаловливо поцеловала его сосок и прошептала:

— Нет. Но мне хотелось бы знать, что я представляю собой в сравнении с теми, которых ты любил.

Сделав вид, что задумался, он с ухмылкой ответил:

— Почти близка к лучшим.

— Только почти? — домогалась она. — Гм… Ты оскорбляешь мои чувства. Если бы ты считал себя настоящим джентльменом, смог бы солгать, уверив меня, что самая лучшая — я.

Конрой пожал плечами.

— Хорошо. Ты — лучшая. Другие не идут с тобой ни в какое сравнение.

— Даже Джулия? — спросила Луиза с невинным видом.

На лице Вождя появилось жесткое выражение, он даже приподнялся, будто она надавила на самый обнаженный нерв, и Луиза вздрогнула, почувствовав, как любовная теплота уступает место явному раздражению.

— Отношения с Джулией тебя совершенно не касаются, — грубо отрезал он.

Ее обида мгновенно сменилась негодованием, и, когда оба поспешно оделись, она спросила вызывающе дерзко:

— Она — твоя подруга?

Лицо Конроя помрачнело еще больше:

— Я же сказал, это — не твое дело.

Луиза возмущенно взглянула на него, не веря ушам. Неужели все мужчины так жестоко бесчувственны? — спрашивала она себя. Сначала возносят на неимоверную высоту, потом — беспощадно сбрасывают.

— Почему это не мое дело? — возмутилась она. — Еще недавно я была девушкой, поверила, что ты влюблен в меня. Разве я не заслужила права хотя бы на некоторое внимание, хоть на какую-то чуткость?

— Ты занималась сексом, потому что хотела сама, — безжалостно констатировал Конрой. — Мы доставили друг другу удовольствие, вот и все. Это ясно, как дважды два — четыре, и если ты пытаешься относиться к этому по-другому, то явно заблуждаешься.

Луиза посмотрела на него с холодной горечью.

— Да, ты прав, Конрой. Я заблуждалась. Мне показалось, что впервые в жизни я встретила честного, порядочного мужчину, которого могла бы полюбить. Но и на этот раз ошиблась, не так ли? Ты, может, красив, богат и знатен, но ведешь себя, как бессердечная скотина!

С презрительно поднятой головой Лу направилась к двери, но он преградил ей дорогу. Свет огня отражался в глазах Вождя, огненные блики угрожающе пробегали по внезапно обострившемуся лицу.

— Ты отравила вечер, который надолго бы остался в памяти.

Она изумилась.

— Я? Это я его испортила?

— Да, ты. Ты и твоя чертова ревность.

— Ревность? — повторила Луиза. — Я… и ревность? — Она язвительно усмехнулась. — Да ты фантазируешь!

— Тогда почему спросила о Джулии? — требовательно сказал Конрой. — Если ты не ревнуешь, зачем же интересуешься моими женщинами?

В этом обвинении определенно была неприятная, но жестокая логика, и Лу пробормотала:

— Я… я говорила тебе. Глупо, но я вообразила, что… что…

Она заикалась, затем ее голос совсем сорвался, и Луиза сжала губы.

— Вообразила, что влюбилась в меня, — сухо закончил он. — Ну что ж, весьма польщен. Надеюсь, твоя голова не пойдет кругом от того, что ты меня возбуждаешь? Ты еще не заслужила исключительное право на мое время и на мое чувство. И пока я не предложил тебе стать Первой леди клана, буду, черт побери, проводить время с любой женщиной, которая мне понравится.

В ярости Луиза бросила:

— Прекрасно, мистер Конрой! Я не возражаю. Но и ты запомни: для тебя теперь — меня нет. А ну, убери руки, дай мне пройти!

С глазами, полными слез, ощущая бешенство и боль, она хлопнула дверью и, спотыкаясь, взлетела по лестнице к своей комнате.

После короткого тревожного сна Луиза встала утром с тяжелой головой, тем не менее, полная решимости вернуться к прежней жизни с ее радостями и бедами.

Надев спортивный костюм и кеды, она раскрыла окно и глубоко вздохнула. Яркий, чистый рассвет пахнул морем и душистой сосновой смолой. За деревьями шумел прибой, доносился рокот волн, ласково лизавших берег.

Злость и боль исчезли. Осталось лишь смешанное чувство вины и сожаления. Теперь она честно признавалась, что была не права, чем и вызвала раздражение Конроя. Ведь она сама постоянно заявляла, что не намерена выходить за него замуж, а значит, не имела права заводить разговор о Джулии.

Энергично отвергая обвинение в ревности, она сердцем понимала, что допустила классическую женскую ошибку, отождествив секс с любовью, хотя мужчины всегда стремятся утвердить свое превосходство. Как же она позволила себе влюбиться в этого непредсказуемого и загадочного человека? А если действительно так, почему же она стоит здесь, оправдывая его поведете?

Конрой уделяет ей внимание потому, что учитывает отношение местных жителей к Бетти, к традициям Фрелла, легендам, да и бог еще знает что! Конечно, он ее бросит в подходящий момент и выберет женщину, которую пожелает сам.

В подавленном настроении Луиза отошла от окна, убрала постель и, набравшись решимости, спустилась вниз. Остановилась в вестибюле, стараясь уловить какие-либо признаки жизни, но в доме было тихо. Девушка открыла парадную дверь и, выйдя в сад, направилась по сосновой аллее, которая привела ее к отмели. Постояла задумчиво у самой кромки, наблюдая за игрой волн и белоснежными чайками, с криком носившимися над морем. Слева бухту огибал берег, уходя в сторону деревни. Подумав, Лу резко побежала в противоположную сторону.

Сырой песок затруднял движения, и скоро девушка стала задыхаться. Перешла с бега на ходьбу, восстановила силы и засеменила трусцой. И вдруг широко открыла глаза от изумления: ее взору открылась необычайной красоты панорама. Чтобы полюбоваться простором, она влезла на ближайшую скалу и долго смотрела на бирюзовые гребешки, что тихо накатывались на ослепительно белый песок. Огромные дюны, сияющие на солнце, причудливые скалы из красного гранита — все напоминало фантастическую страну, которой не коснулась цивилизация. Это место, казалось, создано богом для поэтов, искавших здесь вдохновения, и беспокойных душ, которые стосковались о покое.