Со всей дури! - Екатерина Вильмонт

– Ой, прости, я не знала… А вы заявление уже подали?

– Нет, мы пока решили так пожить, – ответил Иван.

– Да как же так? Почему?

– Притереться надо. Чтобы потом…

– Нет! Мне это не нравится! Что это такое? Ваню вон часто в Кремль на приемы приглашают. А просто какую-то девушку с ним в Кремль не пустят.

– А в самом деле! – воскликнул Иван.

– Знаете, я как-то меньше всего мечтаю о кремлевских приемах. Ходил Ваня туда один, пусть и дальше ходит. А я такие тусовки не люблю.

– Ишь ты какая, кремлевские тусовки она не любит… Что, и вообще регистрироваться не будете?

– Пока нет. А вот если приживемся…

– А жить где собираетесь?

– Квартиру снимем, – решительно ответил мой генерал. Хотя об этом у нас речи не было.

– Ну, это правильно. На первых порах лучше одним жить. А то я когда замуж вышла, мы с Тимошей в комнате с его родителями жили. Вот маялись! Поцеловаться ночью стеснялись, не то что… Приходилось улучать момент…

– Бабушка! – засмущалась Лида.

– А что, дело житейское. А может, чем снимать, на даче пока поживете? Там хорошо, тепло.

– Пробки, мама!

– А, ну да… А у тебя, Ладочка, своей квартиры-то нет?

– Есть. Но я ее продаю. Хочу другую купить.

– Нет. В женину квартиру генералу въезжать неправильно. Вань, а ты сам-то квартирку купить не думал?

– А я еще ни о чем не думал, кроме того, что нашел свою женщину. И никогда себя таким счастливым не чувствовал, – каким-то неожиданно восторженным тоном произнес генерал.

Мать и дочь изумленно на него взглянули. Я тоже удивилась.

– Что вы так на меня уставились? Не ожидали? – рассмеялся он. – Не слыхали от меня таких речей сроду? Я и сам от себя не ожидал, если честно. Но как увидал эту женщину, что-то во мне перевернулось… Давайте-ка за нее выпьем, она принесла счастье уже двум членам нашей не избалованной счастьем семьи.

– Ой, правда, папочка! – восторженно воскликнула Лида. – Какой ты молодец!

– Да, Ладочка, я Ваню таким уж и не помню, спасибо тебе, – растрогалась Надежда Мартыновна.

Боже мой, как хорошо мне было за этим столом, с этими людьми, и я уже по уши была влюблена в своего генерала. И мне жутко хотелось остаться с ним вдвоем, чтобы сказать ему об этом. И все-таки остатками разума я понимала, что такого благорастворения надолго не хватит. Мы ведь не на необитаемом острове находимся. Кто-нибудь начнет нашептывать что-нибудь Лиде, например та же Юлька… Подружки Надежды Мартыновны тоже перемоют мне косточки. Будут говорить, что я прохиндейка, позарилась на генерала, что мне нужен не он сам, а его положение, и т. д., и т. п. Моей маме генерал понравится, я ее знаю, но вот с Надеждой Мартыновной они вряд ли поймут друг друга, хотя с мамой может и получиться, а вот с Ксюхой… Она такая жуткая снобка. А уж что будет говорить обо мне моя бывшая свекровь, это вообще уму непостижимо. Но тут Ваня шепнул мне на ухо:

– Не робей, воробей!

И тут же вся эта хрень вылетела у меня из головы.

У генерала зазвонил телефон. Он встал и вышел из комнаты. Вернулся через две минуты.

– Простите, меня вызывают, это часа на два. Лада, дождись меня! Это не обсуждается!

И он поспешно ушел. Я осталась в некотором ошалении от слов: «Это не обсуждается!» Я что, его подчиненная?

Надежда Мартыновна положила руку мне на плечо.

– Не расстраивайся, детка. Он вернется. Что делать, военный человек. Кстати, имей в виду, он бывает очень резким. И еще он очень ревнивый.

– А расскажите мне о нем, Надежда Мартыновна!

– Что ж тебе рассказать? Я и не знаю.

– А у вас есть его детские фотографии?

– Как не быть! – обрадовалась она. – Сейчас принесу.

Лида между тем собрала Анечку и поехала домой. На прощание она сказала:

– Завтра на работе увидимся, да, Лада Владимировна?

– Конечно.

– И вы не тревожьтесь, я пока никому ничего говорить не стану. Сами скажете, когда сочтете нужным.

– Спасибо! И даже Пашке не говори пока.

– Договорились.

Надежда Мартыновна принесла два толстых фотоальбома.

– Вот! Сейчас посмотрим, – с удовольствием сказала она. – Знаешь, мне так эти нынешние фотки в машинках не нравятся. Вот Лидушка Анютку все на телефон снимает, а что за радость? А потеряет она завтра телефон? Я уж говорю – сделай нормальные фотки, а ей все некогда. Ну вот, смотри, это Ванюшка совсем малюханький, два месяца… А тут ему уж годик.

Смешной упитанный малыш в матроске. Я умилилась. Фотографий было много. Сама Надежда Мартыновна – красивая женщина, но такая типичная офицерская жена… И ее муж – высокий приятный мужик в военной форме.

– Да, и вправду Ваня взял от родителей все самое лучшее.

– Мы с мужем хорошо жили. Он почти не пил, а знаешь, как мужики в гарнизонах пили? Жутко вспомнить. И меня никогда пальцем не тронул, а баба у нас редкая без синяков ходила. Но по женской части ходок был! Но я терпела. Должен у мужика недостаток какой-нибудь быть. Но он уж к сорока годам выдохся. Надоело, видать, ему. И успокоился. А вот это Ванюшка уже в лётном училище. Вишь, какой красавец!

– А по-моему, он сейчас лучше. Интереснее.

– Думаешь?

– Да. А это кто?

– А это Марина, Лидушкина мать. Будь она неладна. Та еще сучка…

– Ничего, она сейчас небось локти себе кусает. Вон какой он теперь, генерал-майор, она небось от лейтенантика сбежала…

– Знаешь, от лейтенантика или от генерала, неважно это, мало ли чего между мужиком и бабой не так бывает, но что ребенка бросила двухлетнего, вот за это ей прощения нет. Скажи, а ты сколько с мужем-то прожила?

– Восемь лет.

– А детей почему нет?

– У меня не может быть детей.

– А ты лечилась?

– Да, но, говорят, бесполезно.

– Ну, сейчас вроде много способов есть. Я вот кино смотрела, «Женский доктор» называлось… А Ваня-то хочет детей?

– Мы пока не говорили об этом. Рановато пока.

– Да ему-то как бы поздновато не было.

– А вы хотите внуков?

– Да нет, пожалуй, у меня вон Анютка есть. Да и ты вроде как, я смотрю, смирилась?

– Смирилась. Мне так давно этот приговор вынесли, что я и не…

– А мужа-то любила?

– Любила. Но на сорок дней выяснилось, что у него другая была. Я ее из дому выгнала.

– А она что, в дом к тебе приперлась?