Дочь куртизанки - Разия Саджад Захир

— Благодарю, мы только что пили кофе.

— Прекрасно, тогда все выпьем чаю.

— Но… позвольте мне уйти. — Нерешительно сказала Суман, вставая.

Он высоко поднял брови.

— Почему? — И весело захохотал. — Юсуф, объясни барышне, что у меня бывают только честно заработанные деньги, что мое угощение можно принять.

Юсуф улыбнулся.

— Посиди, Суман, успеешь. Да и дождь еще не перестал.

Суман и самой не хотелось уходить. Она заговорила об этом ради приличия. Села. Этот человек нравился ей.

Он несколько старомодно и очень вежливо называл ее барышней. Суман слышала, что в благородных семьях так обращаются к дочерям и невесткам. Ее влекло к этому человеку. Бывают среди хороших людей самые лучшие. Она сидела смирно и ловила каждое его слово, прислушиваясь к дружеской речи, в которой он, казалось, не заботился о сухой формальной вежливости, и, несмотря на непринужденность обстановки, в его речи и намека не было на ненавистную Суман фамильярность. Кто он такой? Потом она вспомнила, что видела в газете статью о проблеме таваиф, подписанную таким же именем. Это он? Какую жизнь вел он сам, если так много знает о таких, как она? Этого человека хвалил Юсуф, и ей хотелось узнать его получше. Когда еще доведется встретиться! И она осталась.

Он пододвинул Суман тарелку с омлетом, и в это время открылась дверь и вошел Номан в сопровождении двоих юношей, казавшихся совершенно подавленными. Номан без передышки монотонно говорил им что-то поучительным тоном.

— …Товарищи, это же коренная ошибка соглашателей, — услышала Суман. — Я хотел подробно проанализировать внесенное на сегодняшнем заседании предложение, но товарищ Моханлал не дал мне договорить, он прервал меня под тем предлогом, что еще предстоит дать слово трем представителям с мест…

Тут он заметил Рафика, перевел взгляд на Юсуфа, а потом увидел и сидевшую между ними Суман. Вместо того чтобы прямо направиться к ним, он зашел со стороны, где сидела Суман, подав сопровождавшим его юношам знак подождать, и бесцеремонно обратился к ней:

— Я включил вас в число членов городского комитета мира. — Он сделал ударение на «я». — Смотрите, обязательно приходите на собрание. — И он прошел в другой конец зала.

Суман промолчала.

Рафик посмотрел на нее. Суман улыбалась. Юсуф упорно молчал.

— Вы знаете его? — спросил Рафик, разрезая омлет.

— Знаю, — ответила Суман. — Мы жили по соседству. Теперь я переехала оттуда. — Юсуфу понравилась ее откровенность.

— Умно поступили, — серьезно заметил Рафик.

Юсуф и Суман усмехнулись.

— Что же, — спросил Рафик, — Ахтар сдала экзамен на бакалавра?

— Сдала, — сказал Юсуф. — Вот ожидаем результатов. Что-то долго не публикуют.

— Чем она думает заняться теперь?

— Пока еще не решили. Мама говорит, что надо посоветоваться с вами. Скажете — отдадим учиться дальше, в учительский колледж. А можно выдать замуж — есть два прекрасных жениха. Если колледж, то придется посылать в Алигарх. Ведь здесь нет колледжей с отделением для девушек-мусульманок, соблюдающих обычаи, предписывающие женщине затворничество. Мать согласилась учить ее до бакалавра лишь потому, что здесь был мусульманский колледж и она могла там соблюдать этот обычай. А иначе…

— Подождем, пока объявят результаты, — сказал Рафик.

Снова помолчали.

Суман осмелилась:

— Господин Рафик. У вас… не найдется для меня немного свободного времени?

— Свободного времени? — переспросил он, отрываясь от еды.

Суман смущенно посмотрела на Юсуфа, потом собралась с духом и закончила:

— Мне хотелось бы поговорить с вами. Мне тоже хотелось бы воспользоваться вашим советом. Вот господин Юсуф знает — я живу одна и… — Но, почувствовав, что ее могут неправильно понять, Суман умолкла.

Пока Суман говорила, Рафик, подняв чашку, внимательно следил за ней.

— Иногда человек даже выигрывает оттого, что он одинок, — сказал он. — Что ж, приходите ко мне. Что могу, сделаю. С четырех до семи вечера я не занят, то есть в эти часы я не занят служебными обязанностями и, следовательно, располагаю «свободным временем». Я живу на Парк-роуд, Юсуф знает.

Суман так это и поняла: если неловко приходить одной, захвати Юсуфа. Ей понравилось это.

Потом он открыл записную книжку и, полистав ее, сказал:

— Друзья мои, мне пора. В пять — заседание общества драматургов.

Юсуф и Суман встали.

Когда он удалился, Суман спросила:

— Господин Рафик знает и ваших домашних?

— Да. Нам он как родной. Моя мама даже не закрывает при нем лица.

— А вдруг он скажет госпоже, что мы сидели здесь с вами? — забеспокоилась Суман.

— Не знаешь ты еще этого человека. Это река, которая смывает всякую грязь.