Вслед за луной - Линда Кук

— Это серебро, — ответила она смущенно. — И его недостаточно для того, чтобы оплатить путь до Англии. Паэн приподнял брови.

— Не угодно ли вам показать его мне?

— И уничтожить плоды того труда, который я затратила, чтобы его спрятать?

Он пожал плечами.

— Ну что ж, я не думаю, чтобы вы отправили меня в Динан без причины, и потому не буду подвергать сомнению ваши слова.

В который уже раз Джоанна испытала чувство стыда, общаясь с этим загадочным человеком! Она сняла с мизинца перстень с драгоценным камнем.

— Вот. Покажите этот перстень Ги из Динана и попросите его выручить меня в память о “Роге Локи”.

— Что это? Кубок какого-то древнего божества? Джоанна улыбнулась и взяла из его рук мех с вином.

— Нет, название корабля. Того самого корабля, который превратил моего отца и его брата в торговцев.

— А! — Паэн, держа перстень на ладони, внимательно рассматривал его. — Первое судно в их флоте?

— Да, “Рог Локи” стал нашим первым кораблем, и именно его появление навело моего отца на мысль заняться продажей шерсти. Однажды, когда я была еще ребенком, на побережье Йоркшира нагрянули пираты. То были пираты с севера, с полуострова Ютландия. При жизни моего деда они не раз опустошали Йоркшир, но те морские разбойники, которые находились на борту “Рога Локи”, так и не сумели пристать к берегу, чтобы спалить отцовские амбары.

— Ага! Стало быть, у вас на ферме тоже имелась пара-другая людей, которые знали, с какого конца браться за меч. Джоанна покачала головой.

— Нет, ни одного. Самое большее, что они могли сделать, — это метать в незваных гостей вилы, не давая им взобраться на холм. Пираты с “Рога Локи” погибли в море, когда их корабль разбился о прибрежные скалы, а команда утонула в волнах прибоя. Еще два дня судно оставалось на прежнем месте, затем вырвалось на свободу и стало дрейфовать к берегу. Мой отец и дядя обнаружили его, когда оно село на мель примерно в одной лиге[9]от Гандейла, и заявили свои права на спасенное имущество. Они пообещали половину летнего настрига шерсти корабельщику, согласившемуся починить судно, а остальное отдали в качестве платы людям из Уитби, которые отплыли на нем во Фландрию. Паэн нахмурился.

— А как же товар? Они же отдали весь свой годичный запас шерсти?

Джоанна нетерпеливо взмахнула рукой.

— Товаром была шерсть их соседей-фермеров. В то лето их прибыль оказалась ничтожной, зато в следующем году она заметно возросла. Тогда они купили еще один корабль и начали вести торговлю с Динаном.

— А когда вы достигли брачного возраста, они купили вам в мужья бретонского рыцаря, чтобы сделать вас благородной дамой.

— Да, — ответила она после некоторого колебания. — Так оно и было.

Паэн взял мех с вином у нее из рук.

— Я восхищен тем, мадам, что им удалось убедить вас пересечь море и отдать ваше фамильное золото иноземцу, которого, как я погляжу, вы не слишком-то и оплакиваете.

— Я оплакивала его…

— Всего несколько дней.

— Неужели вы и впрямь думаете, что я желала ему гибели? Или вы снова хотите вернуться к тем сплетням, которые распускал арфист, предлагавший вам убрать с дороги злополучную вдову Ольтера Мальби и получить за это золото?

Паэн вытер губы.

— У меня просто не хватит смелости снова касаться этой темы, мадам. Я имею в виду, что мне трудно представить, как ваш дядя, сколь бы суровым он ни был, мог заставить вас выйти замуж против вашей воли. Почему вы согласились отправиться в Бретань, в замок Рошмарен?

Чтобы сделать приятное ее любимому дурачку Гарольду, ее брату, который мечтал стать рыцарем. Чтобы привезти с собой Гаральда в Рошмарен, где он мог выучиться воинскому искусству и манерам у своего зятя, Ольтера Мальби. Чтобы Гаральд в конце концов оказался на крепостном дворе Рошмарена и там распростился со своей юной жизнью из-за одного неосторожного взмаха мечом в руках какого-то пьянчуги. Чтобы по прошествии всего трех месяцев замужества оказаться одной в замке, где никто, кроме ее глуповатого мужа и его робкой сестрицы Агнес, не понимал ее языка, — одной среди бретонцев, которые с неприязнью, относились к своим норманнским сеньорам и откровенно презирали свою неумелую хозяйку из далекого Йоркшира.

— Я сама выбрала себе мужа и вышла замуж за Ольтера свободно и без принуждения.

И овцы Йоркшира однажды станут подобны чайкам и научатся летать.

Уголки губ Паэна дернулись в слабой улыбке, как будто он мог прочесть ее мысли. Как будто… Джоанна невольно напряглась.

— Вы знали моего мужа?

— Нет.

Его тон утратил ту сердечность и шутливость, по которым она безошибочно узнавала, когда он чувствовал себя непринужденно. Ночь вдруг показалась ей еще холоднее.

— Вы собираетесь уехать еще до того, как перепела будут готовы?

Он пожал плечами.

— Я возьму с собой одного из них — и сразу в путь. Я сохраню ваш перстень, мадам, и верну его вам завтра утром. Матье, — обратился он к другу, — оставайся этой ночью на страже и позаботься о том, чтобы наша дама была в безопасности.

Паэн направился через лужайку к своему коню и удалился, не удостоив больше Джоанну ни словом, ни даже взглядом.