Демоны да Винчи - Джулия Бьянки

Леонардо приходилось бывать в палаццо, когда готовились праздники, и всякий раз кругом суетилось множество народа. Удача остаться посреди внутреннего дворика в совершенном одиночестве выпала ему впервые. Он полюбовался соразмерностью колонн, обрамлявших галерею, как доброму знакомому махнул рукой Давиду — статуе работы своего учителя Верроккьо — и долго разглядывал фриз, украшенный гербами и медальонами, пока не ощутил смутную тревогу. Возможно, виной тому были грозовые тучи, постепенно вытеснявшие солнечный свет, шорохи и тени зеленых кустов, остриженных в форме невиданных животных, или навязчивый звук.

Тук-туки-тук — постукивало тихо и нервно, как удары старческого сердца.

Леонардо запоздало сообразил, что это всего лишь трость стучит об пол. Он уже слышал похожий звук раньше — в монастырских коридорах, но сейчас трость принадлежала почтенному делопроизводителю, синьору Аверрардо. Чтобы убедиться, он шагнул в центр дворика и запрокинул голову — почтенный советник действительно ковылял по галерее в третьем, самом верхнем ярусе строения, тень покорно скользила следом за ним по ионическим колоннам. Хотя источник звука находился наверху, он достигал ушей Леонардо глухим и усталым, словно шел из-под земли. Он прислушался, нырнул под перекрытия галереи и выставил вперед раскрытую ладонь, чтобы понять, как идут воздушные потоки. Довольно быстро Леонардо нашел отдушину, располагавшуюся у самого пола. Звук шел именно оттуда, вентиляционная труба доносила его сюда, значительно исказив. Он опустился на корточки и разглядывал рамку вентиляционной решетки, украшенную головой рогатого уродца, когда за его спиной раздался полный жизни мужской голос:

— Лео, приятель, надеюсь, тебе повезло отыскать что-то веселое в нашем жилище?

— Скорее полезное. — Леонардо выпрямился и поклонился младшему из братьев Медичи, Джулиано. — В вашем палаццо прекрасно устроена вентиляционная система, должно быть, подвалы обширные и сухие.

— Не знаю. Мне в голову не приходило туда спускаться. Еще нянька нам рассказывала, что в подземельях живет нечистая сила, жутко воет и вылетает в трубу по ночам. Черт с ним, с этим подвалом. Лучше посмотри на мою красавицу — Пампу. Вчера загнала косулю, я глазом моргнуть не успел. Представь!

Его милость синьор Джулиано любил развлекаться куда больше, чем щелкать костяшками счет, и первейшим среди его занятий числилась охота; даже сейчас на его запястье была накинута широкая кожаная петля, которая соединялась цепью с золотым ошейником, изукрашенным изумрудами. Сомнительно, что ловчий зверь, закованный в драгоценную броню, ценил подобный изыск, однако с покорностью следовал за хозяином. Это было существо, похожее на поджарую кошку гигантских размеров, быстрое и грациозное, как ночной ветер.

— Ваш пардус[25]само совершенство.

— Это точно. Пампа, умница, держи…

Молодой человек самодовольно почесал хищницу за ухом, насадил на острие кинжала кус свежей говядины и протянул угощение пардусу.

Честь таскать поднос с говяжьей вырезкой выпала Везарио, который щедро приправлял нехитрое блюдо побасенками:

— Ученые утверждают, ваша милость, что пардусы способны не только охотиться на всяческий скот, но и совокупляться с ним. От этого богопротивного действа плодятся Camelopardalis[26]— твари с шеей длиной во много локтей. Ноги у них быстрые и легкие, как у пардусов, но поглощать они способны исключительно траву…

— Что-то припоминаю… Такая тварь содержалась в зверинце великого цесаря Юлия? Раздобыть бы эдакое диво и привезти сюда, во Флоренцию, а в пару ему живого единорога. Я слышал, их полно водится в землях за Геркулесовыми столбами.

— Рог единорога обладает большой целительной силой, как и его зубы, но настоящие единороги на редкость уродливы. Они похожи на зеленые скульптуры из сада вашей милости. Кожа сплошь покрыта бородавками, постоянно исходит кровавым потом, отчего даже молоко их самок розового цвета, а их гигантские пасти дышат зловонием…

Леонардо заметил, как у молодого Медичи брезгливо дернулся уголок рта, и не преминул воспользоваться случаем, чтобы сменить тему разговора и расспросить Везарио насчет необычного зверька, не привлекая внимания к отцовской доверительнице:

— Везарио, вечно ты рассказываешь всякую мерзость. Настоящий аптекарь! Лучше бы поведал про милых питомцев, на которых пошла большая мода в Венеции. Они размером с хорька, но абсолютно белого цвета, юркие и забавные. Такого прилично подарить даме, чтобы вызвать ее улыбку и расположение…

Пока Леонардо говорил, дворик наполнился звуками и движением. Целая процессия из домочадцев и прислуги вносила кресла, подставки для ног, подушки, ковровые подстилки, кувшины и подносы со снедью. Музыкант, устроившись у колонны, наигрывал на лютне, по всему двору расставляли вазы со свежесрезанными ароматными цветами, — значит, сам Лоренцо ди Медичи сейчас появится здесь во всем своем великолепии. Полновластный правитель Флоренции отличался тонким обонянием, которое молва приписывала своеобычной форме его сиятельного носа, с очевидным искривлением в переносице. Власть и деньги с легкостью превращают в достоинство то, что кажется уродством в облике обычного человека. Впрочем, недостаток красоты его Великолепие с избытком компенсировал уверенностью и живостью ума.

Сейчас он вошел пружинистым, почти неслышным шагом, знаком удержал присутствующих от поклона и замер за спиной Везарио, сложив руки на груди поверх терракотового колета. Рядом с ним замер, подобный изваянию, капитан стражи.

— Белый хорек с кроличьими глазками зовется «фуро», — объяснял Везарио. — Эка невидаль. Этих зверьков кругом разводят и продают их шкурки, подкрасив хвост черным, как мех горностая. Понятно, что настоящий горностай крупнее, имеет более длинный остевой волос и пышный нежный подпушек, так что будьте осторожны и не попадитесь на удочку хитрецов, ваша милость.

— Сдается мне ты и сам большой хитрец, приятель! — рассмеялся синьор Лоренцо. — Впрочем, святые отцы учат, что за одно благое дело Господь прощает семь грехов. Даровать отпущение их парафия, но позаботиться, чтобы достойным гражданам забыли мелкие шалости, нам по силам.

Везарио, которого застали врасплох, попытался поклониться, несколько кусков мяса соскользнуло вниз, пардус бросился за угощеньем, едва не сшибив с ног почтенного синьора Лукреция.