Демоны да Винчи - Джулия Бьянки

В камине уютно потрескивал огонь и служил куда лучшим источником света, чем скрытое витражом окошко. Везарио поднес к огню рубаху из тончайшего полотна, со вниманием разглядел кружевные манжеты — признаться, он давно хотел заказать себе нечто подобное, — затем взял за плечики узкую курточку-фарсетто, повертел так и эдак: правый рукав от нее почти отвязался и болтался на одной петельке. Верхнее платье тоже было недурно — подбито шелком, проймы и круглый вырез горловины обшиты парчовой тесьмой с серебряной нитью, подобная мода к роскошеству пришла из благословенной Венеции. Узкие штанишки он оглядел кое-как, затем воспоследовали модные башмаки, напоследок остался лишь короткий плащ из скромной, но добротной шерсти.

Придерживая край капюшона рукой, Леонардо тоже со вниманием рассматривал предметы одежды изнутри и снаружи, благо Везарио догадался бросать их ему, вроде бы сложить. Ни малейшего следа шерсти хорька или еще какой-нибудь живности не обнаружилось, хотя он осматривал каждый предмет одежды с большим тщанием, зато ему удалось наткнуться на одно странное повреждение. Было оно размером с облатку для причастия и, по всей вероятности, образовалось от того что серебряный медальон или пряжка постоянно соприкасался с тканью подклада. Такого случайного оттиска было вполне достаточно, чтобы представить рисунок на украшении: пять полумесяцев. Леонардо уже доводилось видеть этот знак. Очень похожий знак помещался на крышке шкатулки отцовской доверительницы — пять полумесяцев были заключены в овал. В тогдашнюю ночь этот символ показался Леонардо исполненным тайного алхимического смысла, а сейчас — тревожным и зловещим, как новорожденный месяц, явившийся в просвете грозовых туч. Чтобы избавиться от наваждения, ему хотелось зарисовать этот странный знак как можно быстрее, пока капризная память хранит все нюансы увиденного, и сравнить оба изображения. Только где теперь его старая тетрадь с рисунками? Карлик наверняка пустил бумагу на растопку в своем гнусом балаганчике. Леонардо скрипнул зубами — чтобы сделать пару набросков, ему необходим грифель, хотя бы кусок угля — свой он обронил в подземном лабиринте. Причем срочно! Он без колебаний шагнул к конторке с письменной доской и множеством ящичков и, укрывшись за спиной Везарио, позаимствовал пишущий инструмент.

Кошеля, пояса или перевязи среди имущества покойника не обнаружилось. Все вещи выглядели дорогими и новыми, однако с них были спороты пуговицы, пряжки, застежки, вензеля из золотой тесьмы и прочие украшения. Не удивительно: в нынешнее злое время не только брошь, изукрашенная каменьями, но даже посеребренная пуговка стоит денег. Молодой человек стал жертвой хорошо подготовленного ограбления. Сперва его отравили, а затем обобрали. Единственная странность, что грабители возились, спарывая пуговки, вместо того чтобы снять с мертвеца весь его гардероб, эдакое безбожное сословие как воры, всегда найдет, кому продать чужие вещички. В случаях грабежа и убийства полагается известить капитана городской стражи, дабы он предпринял розыски злоумышленника, тело же выставить для опознания, — подытожил Везарио.

Прелат украдкой переглянулся с длинношеим кастеляном.

— В том-то и сложность. Невозможно выставить для опознания безъязыкого! К чему лишние толки в городе, где и без того забыли о спокойствии? По его одежде и самому телу очевидно, что покойник был высокого звания. Мы ожидаем, что родня начнет его разыскивать и обратится в наш госпиталь.

— Рано или поздно именно так и случится, уверяю вас! Госпиталь Святой Марии самый наилучший во Флоренции, даже во всей Тоскане, здесь лучшая мертвецкая, и невостребованные тела хранят дольше всего, — с ноткой гордости объявил фра Ангелико.

Везарио хотел было возражать и настаивать, чтобы монахи без промедления послали за стражниками, но Леонардо вдруг ухватил его за локоть и сильно надавил. Он принялся старательно мычать и трясти головой, тыкать пальцем в окно, за которым первые лучи рассвета уже окрасили розовым нежные перышки облаков. Время безвозвратно утекало в небесную синь. Живописец с усилием потащил Везарио к двери.

— Простите-простите, — принялся раскланиваться фармацевт. — Боюсь, придется вас покинуть, мне нужно срочно напоить этого несчастного сиропом из ягод бузины, иначе с ним случится припадок. Запру его в чулане и тотчас вернусь в ваше распоряжение.

— Помогать блаженным — богоугодное дело, синьор Везарио, — покровительственно кивнул ему отец Бартоломео, от резкого движения его двойной подбородок заколыхался. — Не торопитесь, посвятите время вашим собственным заботам, мы справимся и, памятуя о вашем совете, известим капитана городской стражи в самые разумные сроки.

* * *

Предрассветная прохлада проникала под завязки плаща и далее бессовестно пробиралась под самую нательную рубаху. Леонардо поежился и прибавил шагу. Он шел молча, не останавливался и не оглядывался, пока не достиг перекрестка, где у таверны в ожидании клиентов дремали факельщики, пинком разбудил первого попавшего затем, чтобы отобрать у него факел и сунуть взамен монету, помчался дальше. Везарио едва поспевал за ним и нагнал только у самого дровяного склада. Здесь Леонардо остановился и, прищурившись, начал быстро рисовать на изрядно измятом листке бумаги.