Четыре сестры-королевы - Шерри Джонс

Элеонора зевает:

– Глоток воды придаст мне сил.

– Чушь! – Женщина обнимает ее рукой за плечи. – Генрих, ты забывчив, как всегда. Ты покормишь свою невесту или дашь ей упасть в обморок прямо здесь, на пол?

Забыв о дядином прошении, король со своей сестрой Элеанорой Маршал ведет всю компанию в монастырь, где их ждет роскошный пир. Слуги несут полотенца и чаши с водой, кувшины с любимым вином Генриха, доставленным из долины Луары, хлеб, мясные блюда, рыбу, картофель и сыр.

– Должно быть, наша трапеза покажется вам скромной по сравнению с тем, к чему вы привыкли в Провансе, – замечает Элеанора Маршал. Она смотрит на Элеонорино платье. – Да и наши моды, кажется, бледнеют в сравнении с вашими.

Это платье ей подарила Маргарита – сочетание пурпурного шелка с серебряными шнурами – во время Элеонориной остановки в Париже. «Нельзя приветствовать короля Англии в твоих платьях из Прованса. Подумают, что ты деревенщина». Увидев здесь старомодные одежды – волочащиеся палантины! мантильи! – Элеонора решила, что ее сестре не следовало входить в расход.

– Я могу сделать из ваших нарядов что-нибудь красивое, – предлагает она, глядя на простой серый жакет своей золовки. – Всю жизнь донашивала платья сестры, вот и стала искусной швеей.

Элеанора Маршал качает головой:

– После смерти мужа я дала обет простоты. Наряды, чтобы завлекать мужчин, мне ни к чему.

– Обет простоты? Зачем? Вы можете выйти за любого по своему выбору.

– Женщина – и по выбору? Наверное, в Провансе все не так, как у нас. – Ее смех звучит не совсем естественно. – Меня выдали замуж за старика. Сказали, для блага королевства. Да спасет меня Господь от такой судьбы второй раз!

Поразительной красоты мужчина с волнистыми, черными как смоль волосами и голубыми глазами наливает королю в кувшин воды. У Элеоноры захватывает дух от его улыбки.

– Симон де Монфор, из Франции, – шепчет Элеанора Маршал. – Ты видела когда-нибудь такого красавца? И говорит он очень хорошо. Генрих его обожает.

Раздается какой-то крик, а затем стук копыт.

– Еще гости? – спрашивает Генрих. – Боже мой! Прервали нашу трапезу.

Входит слуга:

– Граф де Понтьё, Ваша Милость, со своей дочерью Жанной.

По залу проносится шепот.

– Что? – хмурит брови король. – Понтьё? Это наглость.

За окном Элеонора видит человека в доспехах, ведущего женщину к дверям, где выстроились рыцари охраны. Слышится звон мечей и стук клинка о камни. Вытянув шею, Элеонора старается посмотреть на схватку.

– Впустите его, – ворчит король.

Через мгновение граф де Понтьё уже стоит перед ними со шлемом в руке и дочерью рядом. У нее сердитое лицо. Она высока, ее гладкие волосы блестят, как соболиный мех, – привлекая взгляд Генриха. Элеонора вспоминает дядино предостережение: король Генрих известен своим непостоянством. Ты должна сразу покорить его, а то он передумает перед самой свадьбой.

– Я пришел посмотреть, не врут ли слухи, – говорит граф, касаясь родинки у своего носа. – Теперь, Ваша Милость, осмелюсь спросить: как вы можете жениться на ней, – он указывает на Элеонору, – когда уже женились вот на ней? – Он указывает на дочь.

Все затаили дыхание. Жанна де Понтьё буравит глазами Элеонору, словно вызывая на поединок. У Элеоноры закипает кровь. У тощей девчушки никаких шансов.

– Но сэр Саймон, вам же известно, что помолвка была расторгнута, – отвечает Генрих.

У Элеоноры сердце стучит в ушах. Ее король Генрих уже дал обещание другой? Почему же он ей не сказал? Почему никто ей не сказал? Она обращает гневный взор на дядю.

– Пока дело не уладится, Ваша Милость, вы по-прежнему связаны долгом перед моей дочерью, – говорит граф.

– Мы в слишком близком родстве, – возвышает голос Генрих. – Я выражал это беспокойство с самого начала, лорд Понтьё, но вы давили и давили на меня. Вы сказали, что имеете влияние на папу.

– И действительно имею. Но, похоже, не такое сильное, как королева Бланка.

– К черту ее! – кричит Генрих. – Она что, вообразила, будто правит всем миром?

Элеонора хмурится. Неужели король предпочтет жениться на этой девчушке? Его лицо розовеет, мышцы на шее вздуваются. Элеонора касается его плеча.

– Дышите, – шепчет она. Совет ее матери, и очень благотворный.

Генрих глубоко вздыхает, прежде чем продолжить:

– Белая Королева нацелилась отстоять земли, кото-рые Франция украла у моего отца. Ей нравится, что Понтьё слишком близко к Нормандии. И папа Григорий ее слушает. Если она хочет, чтобы он расторг договор, так все и будет.

– Я хочу дождаться его решения. На весах честь моей дочери и честь этой новой нареченной невесты.

– Я достаточно долго ждал женитьбы! – Генрих стучит кулаком по столу. – Пока он решит, могут пройти годы.

Король обращает дикий взгляд на Элеонору.

Со своего места поднимается дядя.

– Ваша Милость, у меня есть сведения, которые помогут в этом вопросе. Если вы примете меня наедине.

– Не вижу, какую пользу может принести вмешательство других сторон, – протестует граф.

– Тихо! – орет Генрих. – Я никому из вас не давал слова.

Трясущейся рукой он хватает блюдо перед собой. Элеонора зачарованно смотрит. В кого швырнет – в графа или в дядю? Откинувшись на сиденье, дядя одними губами велит ей: сделай что-нибудь.

Жанна улыбается Генриху, стремясь завлечь его своей статной полногрудой фигурой. Элеонора прикладывает руку к своей, еще плоской груди. Должна ли она вмешаться или это только еще больше взвинтит Генриха? Его глаза задерживаются на Жанне де Понтьё, запретном плоде. Он облизывается. Элеонора наклоняется к нему.

– Мой господин, – шепчет она.

Он отводит глаза от ее соперницы. Элеонора кладет свою руку на его, завладевая вниманием короля.

– Как вы заметили, нашу трапезу прервали. Можем мы поужинать, а потом обсудить этот вопрос?

– Конечно, – соглашается Генрих. Его улыбка подобна выглянувшему из-за туч солнцу. – Принесите столы для графа и его свиты, – велит король. – Мы побеседуем в моих покоях после ужина.

– И мой дядя тоже? – шепчет Элеонора. – Во время своего визита в Париж он встречался с Белой Королевой и провел с ней много времени.

– Мы желаем присутствия архиепископа Валенса, – говорит Генрих. – Нам не терпится услышать ваши новости, сэр.

Элеонора посылает дяде торжествующий взгляд, а он в ответ удовлетворенно ухмыляется, словно только что набил себе брюхо.