Пара для короля Аркавии - Хоуп Харт

— Если бы мама ещё не умерла, это убило бы её.

— Не оставляй меня, Харлоу. Позволь мне пойти с тобой, — умоляет Джош. — Я всё исправлю, обещаю.

Я отвожу взгляд от слёз на его глазах. Мне так больно, что кажется, будто меня ударили ножом в грудь. Я едва могу дышать, выходя из номера, не обращая внимания на брата, который зовёт меня вслед. Впервые за долгое время он демонстрирует искреннее раскаяние в своих действиях.

Но этого слишком мало и слишком поздно.

***

Я еду уже два часа и всё плачу. Все эмоции, которые я подавляла на прошлой неделе, выплеснулись наружу, и я не могу сдержать слёзы, текущие по моему лицу. Мои глаза опухли и горели, и когда я прищуриваюсь от фар встречных машин, каждый свет ощущается как вонзившийся осколок стекла в мой мозг.

Как он мог сделать такое со мной? Мне следовало послушаться Блейка, когда он сказал мне быть осторожнее с Джошем. Но снова моя глупая вера, моя надежда, моя решимость сохранить какое-то подобие семьи, привели к ужасным последствиям.

— Я старалась, мама, — говорю я вслух. — Но ты не можешь ожидать, что я буду продолжать возвращаться за добавкой, когда всё, что делает Джош, — это подводит меня. — Некоторых людей невозможно изменить. Я провела всю свою жизнь, пытаясь оправдать его выходки, и снова и снова проигрываю именно я.

Я провожу по влажным щекам тыльной стороной ладони.

— Но я закончила, ты меня слышишь? Закончила. Я не хочу больше никогда видеть этого предателя. — Мой голос надламывается, и я вытираю ещё больше слёз. Мне нужно взять себя в руки.

Индикатор на приборной панели показал, что у меня заканчивается бензин. Я не уверена, где следующая остановка, а инструкции у меня в рюкзаке, поэтому я звоню на одноразовый телефон Блейка.

— Ты был прав, — говорю я.

— О чем?

— Джош предал меня. — Я откашливаюсь, надеясь, что Блейк не услышит, насколько я эмоционально опустошена. — Он заключил сделку с королём Аркавии. Он позаботился о том, чтобы странный камень был рядом со мной, когда я спала, чтобы Вариан разговаривал со мной во сне.

— Вот сукин сын. Ты в порядке?

— Нет. Но буду. Слушай, горючка на исходе, и я не совсем понимаю, куда ехать дальше. Я в спешке покинула последний мотель.

Блейк выругался, и мой желудок упал.

— У нас непростая ситуация, — сказал он.

— Что за ситуация?

— Вчера вечером на собрание ЧПА был совершен рейд. Участники разбежались в страхе, и, возможно, сейчас у нас нет никого, кто мог бы тебе помочь. Ко мне кто-то приближается, главное, сейчас тебе необходимо залечь на дно.

— Дерьмо.

— Мне очень жаль. Скажи мне, где именно ты сейчас находишься, и я сделаю всё, что смогу.

— Я в Ю жной Дакоте. Я напишу тебе точный город, когда остановлюсь. Не волнуйся, Блейк, я найду, где осесть, пока буду ждать.

Он вешает трубку, и я вздыхаю. Меня не удивляет, что я оказалась, по сути, сама по себе. На самом деле, мне повезло, что на протяжении большей части пути у меня была поддержка. Я, наверное, всего в одной ночи езды от Монтаны. Если я найду немного бензина, возможно, я смогу добраться туда сегодня же вечером…

*ГРОХОТ!*

Моя машина начала вращается, и я бесполезно хватаюсь за руль, а мир переворачивается. Я ослепла от боли, когда машина наконец перестала вертеться, оставшись перевёрнутой посреди дороги.

Я не умерла.

Это почти удивительно, и я подношу трясущуюся руку к голове. Она промокла в крови, и мой желудок взбунтовался ответ. До меня дошёл тошнотворный запах газа, и я нащупываю лямки рюкзака, убедившись, что он всё еще у меня на спине. Ездить с рюкзаком на спине было неудобно. Как только я вылезу из машины, я смогу двинуться дальше.

Пронзительные крики доносятся со стороны сбившего меня водителя. Жив.

Я медленно двигаю каждой конечностью и почти потеряла сознание от боли в левом запястье. Мои ноги чувствуются нормально, и я надеюсь, что адреналин не маскирует повреждения моей шеи или позвоночника.

Я подавляю панику, которая грозит вот-вот усилиться. Я пристегнута ремнём безопасности и свисаю над тем, что раньше было крышей моей машины, а теперь она стала полом. Мой карманный нож лежит в рюкзаке, но в таком положении я никак не смогу до него дотянуться.

— Вот почему его называют карманным ножом, идиотка, — бурчу я. — Какого черта ты не положила его в карман?

Я нащупываю карабин ремня и ругаюсь, понимая, что давление моего тела не позволяет ему расстегнуться. В глазах у меня плывёт, когда я ударяю левым запястьем о дверь и делаю глубокий вдох. Сладкий цветочный аромат подсказывает мне, что мой гель для душа вскрыт и этот аромат борется с усиливающимся запахом газа. Если я не выйду из этой машины в ближайшее время, есть большая вероятность, что я стану барбекю.

Я стону, прижимаю левую руку к груди и опираюсь бёдрами о руль, подтягиваясь ближе к сиденью. Я опускаю одну руку вниз и останавливаюсь. Если я отстегну ремень, то упаду головой вперёд на крышу машины.

Мне нужно опереться о крышу, но моя левая рука бесполезна. Меня трясёт, когда меня охватывает паника. Я знаю наверняка. Если у меня травма шеи или позвоночника, я могу нанести непоправимый ущерб своим падением.

У меня нет выбора.

Я меняю руки, опускаю левую руку вниз, и из меня вырывается крик, когда я нажимаю на карабин ремня. Я защищаю голову, как могу, правой рукой, но всё равно оказываюсь прижата к крыше машины.

Визг снаружи подсказывает мне, что могут быть люди, попавшие в худшую беду, чем я, и я осматриваю машину в поисках лучшего выхода. Водительская сторона полностью помята, поэтому я медленно приближаюсь к пассажирской стороне.

Я отшатываюсь, когда из окна на меня уставилось чьё-то лицо.

— У нас здесь кто-то есть. Она жива! — Мужчина наклоняется, его лицо бледнеет. — С тобой всё будет в порядке! — он кричит. — Закрой лицо, если сможешь, и я разобью это окно.

Я закрываю лицо руками и открываю его, как только слышу звон разбитого стекла. Он протягивает руку, и вместе мы убираем большую часть стекла, чтобы я могла выбраться.

Он протягивает руку, и я с благодарностью хватаю её, подтягиваюсь к нему и выползаю.

Он помогает мне подняться на ноги, и я опираюсь на него, быстро хромая прочь от запаха газа. Меня сбил