Мой бывший тёмный властелин - Юки

Круто развернувшись, он ушел, оставив меня наедине с императором.

— Ну и что это было? — гневно спросила я Фэра. — С каких это пор я стала твоей собственностью?

Мужчина медлил с ответом, а я закипала все больше.

— Тебе не кажется, что ты и так достаточно ограничил мою свободу? Может, проще снова упрятать меня в темницу?

— Не говори глупостей! — раздраженно бросил император. — Я лишь пытался уберечь тебя.

— Уберечь от чего?

— Эрвин хороший человек, и воин отличный. Но он не пропускает ни одной юбки.

— С чего вдруг такая забота? Какое тебе до меня дело?

— Да просто не хочу, чтобы он тебя затащил к себе в постель, дурочка! — вспылил мужчина.

— Ну, конечно, ты ведь сам собирался это сделать, — язвительно заметила я. — Не хочешь, чтобы тебя обошли?

— Перестань! — разозлился вконец Фэрион.

Его глаза почернели, вокруг него сгустилась тьма, и я поняла, что играю с огнем. Снова вернулся страх, и вся смелость куда-то улетучилась. Но император быстро взял себя в руки, и гнетущая аура исчезла.

— Прости, сам не знаю, что на меня нашло.

Я не стала ему отвечать. Развернулась и пошла обратно в замок. Не успела пройти и пяти шагов, как меня обняли и крепко прижали к себе.

— Что ты делаешь? Пусти сейчас же! — воскликнула я, вырываясь.

Только Фэрион не хотел меня отпускать.

— Зачем ты меня мучаешь, Лив? Сначала принимаешь мой поцелуй, потом отталкиваешь. Я ведь не железный.

Я замерла в растерянности. Хотела ответить ему что-нибудь злое, обидное, но не смогла. Нет, я не простила ему того, что он использует меня, как заложницу. Что из-за его честолюбивых планов моя страна окажется в его власти. Но его слова взволновали меня. Что-то всколыхнули внутри, и я уже не могла толком сказать, что чувствую. Странное, ничем не обоснованное притяжение к человеку, который наводил страх на половину мира.

Может, я просто спятила? Или он меня околдовал? Кто знает, что за чары в ходу у темных магов?

Но, как бы то ни было, я не собиралась идти на поводу у этих чувств. Ведь это означало, что я сдалась, смирилась с собственной участью, и в какой-то степени предала собственное королевство и собственного отца.

— Пусти меня, — отмерла я, наконец. — Не хочу иметь с тобой ничего общего. Ты сам себе придумал то, чего нет.

Сказала, а у самой душа не на месте. Даже неприятно стало от собственной лжи.

Державшие меня руки разжались, и император ушел, оставив наедине с охватившим меня чувством потери.

Ландариум

Он был так близко, что я могла рассмотреть каждую прядь его иссиня-черных волос, и увидеть горящую в глубине его глаз страсть. Как завороженная, я опустила глаза и посмотрела на крепкое тело мужчины, тугие мышцы груди, перекатывающиеся под рубашкой от каждого движения, и сильные руки, которые, как я помнила, умеют быть очень нежными.

Я покраснела. Так близко и откровенно рассматривала его, лишь когда он был императором, и мы с ним уединялись в его спальне. Вспомнила, что там происходило, и щеки начали гореть сильней.

— Для начала отойди меня подальше, — умоляюще попросила я, чувствуя, что еще немного, и сама на него наброшусь.

— Если хочешь, могу прямо сейчас вернуть тебя назад, — наклонившись к моему уху, прошептал Фэрион. — Ты же знаешь, без твоего согласия ничего не будет. Скажешь «нет», и я отстану. Наверное…

— Нне… — я запнулась, силясь выдавить из себя одно единственное слово, но мой разум был словно затуманен, а тело предавало меня, слишком остро реагируя на его близость.

— Не хочу, — сорвалось с языка.

— Что именно?

— Не хочу уходить, — прошептала я, и тут же, испугавшись собственной смелости, закрыла пылающее от смущения лицо руками.

Стоило это произнести, как мои руки убрали, а его губы припечатали мой рот требовательным, жадным поцелуем. Сминающим всякое сопротивление, пробуждающим желание и лишающим воли. Руки Фэра по-хозяйски обвились вокруг моей талии, а потом одна из них спустилась ниже, огладив мои ягодицы. Язык мужчины нагло проник в мой рот, и я, обвив руками его шею, совершенно потерялась в ощущениях.

Подняв на руки, он перенес меня на кровать, и аккуратно опустил, не переставая целовать. Фэр потянулся к пуговицам на рубашке, но я уже сама расстегнула их, и он, путаясь в рукавах, снял с себя верх, оголяя торс. Отбросив рубашку, он подался ко мне, и замер, когда я положила ладони на его гладкую, мощную грудь, а потом скользнула по ней вниз, чувствуя, как напряглись мышцы его пресса под моими ласками.

Возле полоски волос, уходящей под брюки, замерла в нерешительности. В том самом месте, что притягивало сейчас мой взгляд, ткань вздыбилась и натянулась так, что того и глядишь, порвется. Увидев, куда я смотрю, Фэр усмехнулся и расстегнул ремень.

— Не торопись, дойдет дело и до этого.

Мне стало не по себе, и я отвела глаза, но тут Фэр легонько толкнул меня назад, и навис сверху. Его взгляд горел таким вожделением, что оно передалось и мне, отчего сердце начало биться чаще, а живот свело в сладкой судороге. Он наклонился и провел языком по ложбинке в глубине выреза, отчего я прикрыла глаза и судорожно вздохнула. В два счета расправившись со шнуровкой на платье, он оголил мою грудь, и я тут же стыдливо прикрылась.

— Не надо, — помотал головой Фэр. — Ты прекрасна, и не стоит этого стесняться.

Он обхватил грудь руками, огладил ее, сжал между пальцев сосок, и припал к моим полушариям губами. Я подалась ему навстречу, наслаждаясь его ласками, его рука скользнула вниз, пройдясь по всему телу и, наткнувшись на спущенное платье, остановилась.

— По-моему, оно нам мешает, ты так не думаешь? — заметил мужчина.

Приподняв меня, он стянул платье, оставив лишь в корсете и панталонах. Вскоре на пол полетели и они. Нагая, я лежала перед Фэром, а он, любуясь, рассматривал меня, не торопясь переходить к активным действиям. И от этого я испытала еще большее возбуждение, чем когда он ко мне прикасался.

Но надолго его не хватило. Наклонившись, он провел дорожку из поцелуев от груди до живота, распаляя меня, а потом спустился ниже. Я вздрогнула и исступленно застонала, когда он развел мои колени, и его ладонь накрыла промежность. Его пальцы и язык вытворяли что-то невообразимое, заставляя дрожать от острого наслаждения. Я и не знала, что мое тело так чувствительно, в руках Фэра я таяла, как воск, впитывая в себя все его прикосновения, позволяя ему делать все, что захочется. Не было больше