Проклятая мечта - Дана Канра

— Я не хочу, — сказала она наконец дрожащим голосом. — Просто… не оставляй меня, Генри.

— Ни одна душа не может задержаться навечно здесь.

— А ты не навечно. Когда я умру, мы уйдем вместе за Грань.

Она думала, что Генри засмеется, но он только отвернулся к стене и молчал около двух минут. Это было невыносимо долго. Дейна уже приготовилась к исчезновению призрака, когда Генри снова заговорил:

— Тебе слишком рано думать о смерти. Не торопись в нее.

Девочка пропустила просьбу мимо ушей.

— Когда ты уйдешь?

— До твоего десятого дня рождения меня уже здесь не будет.

Ничего не ответив, Дейна закрыла лицо руками и разрыдалась. Ее плечи мелко дрожали, и девочка не сразу ощутила влажную затхлость присутствия Генри рядом. Он уселся рядом с ней на диван и обнимал за плечи — как никогда не обнимал родной отец. И с этим чудесным, пусть даже мертвым человеком, ей предстоит расстаться! Невозможно! Богов не существует, если такое позволено свыше!

— Послушай меня, — впервые за все время их знакомства голос призрака звучал почти как живой. — После меня у тебя будут другие потери в жизни. Придется закалить свое юное сердечко, чтобы боль и страдания не разрывали его постоянно на части.

Дейна всхлипнула и опустила руки. Посмотрела на Генри из-под густых ресниц и пелены слез, застилающих глаза.

— Открою секрет, — сказал он глухо. — Когда я уговорил тебя лезть на подпиленное дерево, я ждал твоей смерти. Эта громада должна была размозжить тебе голову. Так я бы отомстил княжичу за свое убийство. Но когда ты выжила и осталась почти невредимой, я понял: в тебе есть огромная, живая, сокрушительная сила. И ты справишься со всеми невзгодами, которые сначала покажутся непреодолимыми.

Дейна молчала, продолжая смотреть в прозрачное умное лицо. Ее продолжали душить слезы, а сказанные призраком слова больно ранили в самую глубину души.

— Пиши истории, дитя, — закончил Генри свою короткую и страшную речь, поднявшись с дивана. — Тренируй свои стихии. И веди себя с сильными мира сего осторожно и сдержанно, чтобы не подвергнуться моей участи. Вот и все, что я должен сказать напоследок. А теперь прощай, Дейна Морлан.

Сказав эти слова, он медленно растворился в воздухе, чтобы никогда больше не возвращаться в мир живых.

Глава 7.2. Атака на мир

Первые несколько недель после стремительного исчезновения призрака Генри Дейна была сама не своя. Она не хотела есть привычно любимую еду — овсяную кашу с брусничным вареньем, чем вызвала у матери подозрение в болезни. Немудрено. Дейна стала худой, бледной, рассеянной и встревоженной. Вздрагивая от любых тихих звуков, она надеялась в глубине души, что Генри затаился где-то в тихом углу комнаты и выжидает подходящего момента, чтобы напугать ее. Подойти сзади, как он любил это делать, сказать остроумную шутку или умные слова, а потом веселиться над ее испугом.

Благодаря теплому лету и беззаботным дням отдыха Дейна смогла довольно быстро пережить случившееся. Время от времени ее так и подмывало рассказать матери о призраке. Но призраков видят обычно либо очень старые люди, потерявшие родственников, либо утратившие рассудок. Дейна боялась в глубине души, что ее причислят к последним, и поэтому держала язык за зубами. Но однажды, когда Лилиана была настроена благодушно и кормила птиц, прилетевших к разбитому возле дома палисаднику, осторожно спросила:

— Матушка, могу ли я спросить вашего совета?

— Что? Да, конечно. Спрашивай!

Лилиана Гартон-Морлан была одета в легкое голубое платье с короткими рукавами, и белый чепец. Сидя на узенькой скамейке, она подставляла лицо жаркому полуденному солнцу и бросала голубям, воробьям и синицам понемногу хлебные крошки и семена. Дейна же прислонилась к толстому стволу многолетнего дуба и пряталась в тени его темно-зеленой кроны.

— Я написала небольшой рассказ, — начала издалека девочка. — Про призрака, который являлся к одной молодой особе и постепенно втерся к ней в доверие. Он заменил ей отца, которому не было до нее никакого дела.

— Так-так, — протянула мать. — Интересно.

— А потом он сказал ей, что хотел ее убить в первые дни их знакомства, — с трудом закончила Дейна коротенькую трагическую речь. — И ушел. Навсегда. За Грань.

У нее запершило в горле и защипало в уголках глаз. Но Лилиана все так же любовалась зеленью, цветами, птицами, не замечая упавшего настроения дочери.

— Мама, вы слушаете меня?

— Да, дорогая. Ну… Я думаю, что призрак так сделал не по своей воле. Боги не позволяют душе находиться между жизнью и смертью слишком долго, — объяснила Лилиана, подтверждая худшие опасения Дейны.

— Понятно… — протянула та, силясь скрыть боль за звонким голосом.

В тот день Лилиана так радовалась теплой погоде и спокойному дню, что не обратила внимание на слова дочери, и быстро забыла об услышанном. Когда ребенку всего девять лет, у него не может быть ни проблем, ни страхов, ни горестей — с этим убеждением в семье Гартон выросло много поколений женщин и мужчин.

Они жили довольно мирно и радостно. После того, как бабушка София перестала посещать уютный домик своей дочери, а призрак Генри исчез навсегда, у Дейны было некоторое время и на радость и на печаль. Но потом она увлеклась книгами, найденными в старом, рассохшемся шкафу хозяйки дома. Мать наказала ей обращаться с ними как можно аккуратнее, но Дейна и без того умела переворачивать желтые хрупкие страницы медленно и держа двумя пальцами.

Сколько десятков лет эти пыльные фолианты томились в шкафах? Читал ли их кто-нибудь?

Многое было написано непонятными взрослыми словами, и приходилось делать выводы об их значении только по смыслу фраз. А повторять некоторые фразы и вовсе было страшно. Еще призовешь кого-нибудь жуткого, прилипчивого, опасного из-за Грани. Об этом мать тоже предупреждала Дейну, поэтому она даже не пыталась читать книги вслух.

А Генри не обманул ее. Он и правда не вернулся, даже в те два раза, когда Дейна была опечалена плохим настроением матери. Видимо, за Гранью держат насильно, не позволяя покидать это место слишком долго и слишком часто.

— Мама, а ты была за Гранью? — задумчиво спросила однажды Дейна, когда они сидели за кухонным столом и пили травяной чай.

На этот раз без пирога. Слишком мало осталось в семье денег, потому что мама купила дочке новую шубку, а себе новую шаль. Теперь им приходилось экономить на каждом куске, каждом глотке