Последняя из Танов - Лорен Хо

14:40. Только вернулась с обеда. Все сразу же пошло наперекосяк. Не успели мы сесть за столик, как я узнала, что Суреш год изучал китайский в Ханчжоу и понимал в местной еде и чае больше меня. После некоторого торга он выиграл в состязании за право делать заказ и в числе прочего выбрал куриные лапки в соевом соусе – что тоже демонстрация власти, ведь это чрезвычайно рискованное блюдо (с точки зрения расходов на химчистку). Дальше – хуже. Когда принесли рыбу на пару, Суреш долго смотрел на меня, сделал комплимент моему властному наряду и тут же выковырял глаз у дохлой, беззащитной рыбки, бросил в рот и стал демонстративно жевать, что означало только одно – мне придется съесть второй глаз.

Потом мы вдруг заговорили о личном.

– Скажи, ты всегда мечтала быть юристом? – спросил он губами, еще покрытыми соками из рыбьего глаза (психопат).

Я пожала плечами.

– Мне дали на выбор только два варианта – право или медицина. Я не знала, что существуют другие карьерные пути. Мама сказала, что, если я не пойду по одному из этих двух, она от меня отречется. – Я скорчила гримасу. – По-моему, она угрожала мне этим каждый раз, когда я пыталась сделать выбор, отличавшийся от ее желаний.

Он усмехнулся.

– Звучит знакомо. Кажется, тебе все же повезло больше, потому что мне в аналогичной ситуации угрожали четвертованием. Или выпусканием кишок? Уже не помню. В общем, скажи спасибо, что твои родители – не врачи, которые действительно могли провести такую хирургическую операцию.

Я засмеялась, хотя, конечно, не стоило. Смеяться над шутками врага – это капитуляция. Я вонзила ногти в ладони.

– Ну так скажи мне, с учетом всего, что ты знаешь о жизни сейчас, – кем бы ты стала, если бы могла выбрать что угодно?

Я притворно поразмышляла.

– Я хотела стать морским биологом. Или русалкой? Кем-то из них. А ты? – Я не собиралась доверять конкуренту свои самые сокровенные тайны. Ведь я, когда была моложе и глупее, мечтала стать писательницей.

– Писателем, – без промедления ответил он.

– Так банально, – сказала я. – Ты как все юристы, которых я знаю.

– Банальности существуют не зря: у многих юристов карьера началась с рассказывания баек в детстве, – ответил он. – Хотя, пожалуй, сейчас я скорее рисую комиксы, чем пишу книги. У меня есть роман в картинках, и я надеюсь когда-нибудь его опубликовать. Лежит в ящике стола.

Самое ужасное, что у меня в ящике стола тоже есть что-то вроде неоконченной рукописи – блокноты со стихотворениями о теневой стороне закона и жизни одиночки в Сингапуре. Я вовсе не собиралась рассказывать об их существовании Сурешу. Нет, я сохраню свою тайну в столе, потому что в реальной жизни это самое подходящее место для наших хобби. Я слышала, как надменно звучит мой голос:

– А кроме этого, э-э-э, романа в картинках ты что-то еще написал?

– Вообще-то да, – ответил он с улыбкой. – Я придумал своего супергероя и публикую онлайн-истории о нем.

– Разве не это мы все делаем в соцсетях? – пренебрежительно прокомментировала я.

– Э-э-э, ну да, э-э-э. Но мой, ну, вполне уже успешен. Ты когда-нибудь слышала о «Последнем Настоящем Человеке»? Оборотне – вершителе справедливости, который защищает обездоленных и убивает их обидчиков прикосновением пальца, высасывая из них жизненную силу, и при этом он принимает облик последнего убитого им человека?

– Нет. Звучит не особо весело.

Он склонился над столом и прошептал:

– Ну, я его создатель. Но не рассказывай никому на работе. Не хочу, чтобы все думали, будто за пределами закона у меня есть хобби или обычная жизнь, – подмигнул Суреш.

– Ох, – беспечно промямлила я, мысленно делая заметки, которые смогу использовать в корыстных целях.

– Люди уже давно выясняют, кто создатель этого комикса. Я в нем со многими знаменитостями и политиками разделался. Мне даже убийством угрожали.

Я еле сдержалась, чтобы не выпалить: «Теперь я знаю твое слабое место, лох!»

Но он по глупости своей счел мое молчание сигналом к продолжению разговора.

– Ну а что на самом деле привело тебя к изучению юриспруденции?

Помедлив, я честно ответила:

– Я хотела бороться за справедливость, защищая обездоленных. Знаешь, как Бэтмен. Или как Аттикус Финч в «Убить пересмешника».

Суреш глотнул чая.

– И в какой сфере права ты хотела работать?

– Международное гуманитарное право. А ты?

– Уголовное.

Мы замолчали, задумавшись, как далеко ушли от своих идеалов.

Я осторожно выковыряла второй рыбий глаз и проглотила целиком эту скользкую белесую гадость, еле сдерживая тошноту.

– Дай-ка угадаю: строгая мама?

– Папа, – сказал он. – Честно говоря, они оба строгие.

Мы робко с сочувствием улыбнулись друг другу.

– Что ж, Суреш Адитпаран, вот мой следующий вопрос: ты со своими детьми поступил бы иначе? Или ты считаешь, что нужно растить их в строгости? Нам-то такое воспитание пошло на пользу. Весьма хорошие люди из нас вышли.

Отлично, теперь я провожу параллели между нами и при этом даже отвешиваю ему комплименты. Вот тебе и демонстрация власти.

Суреш закусил нижнюю губу и задумался.

– Мне кажется, что я точно все делал бы по-другому. Я сказал бы своим детям, чтобы они не боялись мечтать и что я в любом случае их поддержу. Ну, только если они не выберут профессии бухгалтера или дантиста, – ухмыльнулся он. – Всему же есть предел.

Я не смогла сдержаться и рассмеялась. И, поверьте мне, это звучит очень и очень плохо. Не понимаю, как я дошла до того, что получаю удовольствие от разговора с ним.

Неожиданно Суреш склонился вперед и сменил тон на деловой:

– Давай отбросим условности, Андреа. Это же не дружеский обед для знакомства, не правда ли?

– Что, прости? – такой прямой вопрос сбил меня с толку.

– Я знаю, что не нравлюсь тебе, – я открыла было рот, чтобы опровергнуть это, но он махнул рукой, не дав мне сказать, – но ничего страшного, ты тоже мне не особо симпатична. Честно говоря, ты довольно грубая и смотришь на меня враждебно. Думаешь, я слепой и ничего не замечаю? Я все понимаю, у тебя не так много конкурентов. Но нам необязательно испытывать друг к другу симпатию, чтобы работать в одном кабинете. Ты занимайся своим делом, а я буду заниматься своим. Скоро ремонт в офисе закончится, и нам больше не придется терпеть друг друга.

Что за пафосный, высокомерный гад!

Когда обед закончился, я хотела было оплатить его в качестве финальной попытки продемонстрировать превосходство, но безуспешно, потому что Суреш уже успел оставить на входе свою карточку. Этот парень еще больше китаец, чем я!

Понятно,