Демон-босс - Алайна Салах

— Оль, если хочешь что-то у меня спросить — спрашивай сейчас. Не обязательно придумывать предлог с чаем.

Секретарша, к ее чести, даже и не думает отнекиваться и с готовностью оперевшись локтями на стойку, в лоб спрашивает:

— А тому высокий симпатичному мужчине, который вчера в офис приезжал, сколько лет?

«Тому высокому и симпатичному, который тебя перепуганной пони назвал и отчитал до заикания?» — язвит внутренний голос. Я иногда по настроению такой ироничной бываю — аж самой потом стыдно.

— Ты имеешь в виду Игоря Вячеславовича? Не знаю даже. Возможно эта информация есть в Википедии.

Глаза Лены так ярко вспыхивают, что не приходится сомневаться — не будь меня рядом, она бы уже набирала в поисковике имя Жданова.

— А он вас просто домой довозил или вы еще куда-то вместе ездили?

Подобной беспардонностью я могу лишь искренне восхититься. Нет, правда. Как и в случае с обмороками, я всегда чуточку завидовала тем, кого совершенно не заботит, насколько грубо они попирают своими расспросами границы чужой личной жизни. Я для этого то ли слишком воспитанна, то ли недостаточно любопытна.

— А для чего тебе это знать, Оля? — уточняю я почти с материнской теплотой.

Улыбнувшись, она мечтательно вздыхает и розовеет совсем как школьница.

— Просто он мне очень понравился. Такой… Сразу видно, что настоящий мужчина. Но если он уже вами занят… — Тут Ольга, сощурившись, оценивающе окидывает меня с ног до головы, словно прикидывая, насколько серьезна конкуренция. — То я мешать не буду.

Я чувствую замешательство. Ну и что мне на это отвечать? Рассказать об ужине просто ради того, чтобы устранить потенциальную соперницу? Это ниже моего достоинства. Да и какая Оля мне соперница? Жданов не мой мужчина, а она так и вовсе моей Ники на пару лет старше.

— Между мной и Игорем Вячеславовичем приятельско-деловые отношения, — отвечаю я, попытавшись звучать максимально нейтрально. — А теперь, если позволишь, я пойду к себе. Через три минуты начинается рабочий день, а у меня еще компьютер не включен.

— Да, да, конечно идите! — восклицает Ольга. — Я узнала все, что хотела.

Судя по радости в ее голосе, путь к Жданову она посчитала открытым. Что ж. Кто я такая, чтобы запрещать ей добиваться понравившегося мужчины?

— О! Ему пятьдесят пять! — восторженно несется за мной коридору. — Прямо как моему папе!

Остановившись у нужной двери, я слишком резко дергаю к себе ручку. Настроение «счастливая бабочка» как-то само собой трансформировалось в состояние «раздраженная гусеница».

24

Как водится, беда не приходит одна. Когда я, отчаявшись справиться с внезапно испортившимся настроением, хочу записаться на сеанс релаксирующего массажа, звонит телефон. На экране горит номер, видеть который я хочу меньше всего: Вадим, папа Ники. Тот самый, кого Жданов заклеймил матерным словом, едва ли раз произнесенным мной вслух.

Тяжело вздохнув, я принимаю вызов. Что-то слишком много мужского внимания стало в моей жизни. Возраст, что ли, сказывается? Устаю.

— Слушаю тебя, Вадик.

— Красавица моя, приве-ет! — звучит до приторности бодро. — Представляешь, слышу твой голос и таким счастливым себя ощущаю.

Вот интересно выходит. Если счастливым его делает один мой голос, для чего тогда нужны были эти многолетние шашни с поклонницами? Или это после сорока у меня тембр резко изменился, и теперь я звучу аки нимфа?

— Вадим, давай немного ближе к делу. Я на работе.

— И прекрасно, что на работе! — с не меньшим азартом говорит бывший муж. — Оттуда я тебя и заберу на ужин. С самолета еду прямо к тебе. Семья в первую очередь, так ведь?

Обычно я его слова о семье и неуклюжий флирт воспринимаю с долей снисхождения, но сейчас прямо-таки раздражение берет. Еще один меня на ужин с работы вытаскивать собрался, не спрося. Можно сказать, за шкирку.

— Я сегодня не в настроении. Слишком устала и планировала записаться на массаж.

— Массаж? Так давай я сделаю. Забыла, какие у меня волшебные руки?

— Сбавь немного напор, Вадик, — прошу я, поморщившись. — Пожалуйста. На ужин я не поеду. В другой раз как-нибудь.

— Да ладно тебе, Люб. — Голос Вадима наконец теряет свою лихую браваду, становясь серьезным. — Я в Москве раз в полгода бываю. Давай по-семейному поужинаем. Я уже и Нику позвал.

Я прикрываю глаза. Знает, чем меня взять. Ника семейные посиделки с отцом очень любит и всегда так радуется, когда он приезжает. Во время развода мы с экс-мужем до взаимных упреков не опускались, а потому ей не приходилось принимать ничью сторону. Что тут скажешь? Нескандальная я, хотя и повод пару раз по-советски огреть неверного сковородой был. Я все же слишком практичная для среднестатистической женщины. Для чего шуметь, когда можно спокойно развестись? Хотя пару раз в подушку всплакнула. Все-таки мы больше десяти лет вместе прожили: спали в одной постели, справляли дни рождения, делили быт. Такое сразу не забывается.

— Во сколько ты будешь? — спрашиваю я, решительно поднимаясь. — Я работаю до семи.

— Да помню я, до скольки ты работаешь, что уж ты, Люба! — Получив желаемое, Вадим вновь переходит на флиртующе-развязный тон. — Жду не дождусь встречи.

— Ко мне на работу подъезжать не нужно. Ты Нику забери, а я сама доеду, куда скажешь.

— Не даешь мне романтики навести, — с деланой обидой произносит Вадим.

— Не даю, — безжалостно подтверждаю я. — Все, ушла работать. До встречи.

Отложив трубку, я несколько секунд смотрю на погасший монитор, после чего набираю Нике. Странно, что она мне сразу не позвонила на радостях. Может, с Лесей заболталась. Со своей подругой из Новокузнецка они часами могут на проводе висеть.

— Да, мамуль! — заспанно звучит в трубке. — Случилось что-то? Я немного прикорнула.

От растерянности я не сразу нахожусь, что сказать. Спит? И это после того, как Вадим сообщил о своем приезде?

— А ты на ужин-то вообще ехать собираешься?

— Ужин? — непонимающе переспрашивает Ника. — Какой ужин? Ой, мам, у меня тут вторая линия! Папа звонит. Переключусь, ладно?

После того, как в трубке раздается череда коротких гудков, я устало опускаюсь в кресло. Что со мной не так, не пойму? С какого момента мужчины решили вертеть мной, как вздумается? Никуда Вадим Нику не пригласил. Сейчас приглашает, чтобы я его спекуляцию на материнских чувствах обнаружить не успела. И ведь не откажешься уже. Вот же нехороший человек. Если Жданов еще как-нибудь вздумает назвать Вадима долбоебом — не буду его