Его новенькая. Том 2 - Наталья Семенова

И когда мы выходим к парковке, я получаю ответ на этот вопрос.

Среди веселящихся парней находится Ава Фиски.

Мы не виделись с ней с той самой вечеринки, и, глядя на то, как она, запрокинув голову, смеётся над чьей-то шуткой, моё сердце тоскливо сжимается. Она мне нравилась. Впрочем, Ава этого и хотела, чтобы потом всадить мне в спину нож.

Зачем? Для чего? И как?

Откуда она узнала об условии Оливера? Была ли с ним в сговоре?

Вопросы, на которые я хотела и не хотела получить ответы.

Никлаус аккуратно касается ладонью моих лопаток и чуть подталкивает вперёд. Я отвожу взгляд от Авы, киваю самой себе и направляюсь к машине. Нас замечают на полпути, улюлюкают, приветствуя Никлауса. На моей щеке горит взгляд Авы, я физически чувствую его. Непроизвольно веду шеей, в попытке избавится от напряжения, сковавшего тело, но это не помогает. Мне больно от её предательства. Снова. И по пищеводу поднимается отравляющая нутро злость.

Мы благополучно добираемся до машины. Никлаус, открыв багажник, закидывает в него рюкзак, а когда закрывает крышку, беззвучно чертыхается, потому что к нам направляется один из парней. Кажется, брат Авы.

– Никлаус! – широко улыбается шатен. – Я ждал тебя, Ани.

– Привет, – коротко киваю я на его приветствие.

– Значит, всё в силе, раз уж ты тут? – спрашивает он у Никлауса.

– Нет. Я завязал, – коротко отвечает Ник, сжимая кулаки.

Я хмурюсь.

Шатен делает шаг вперёд, улыбки как не бывало, лицо становится жёстким и хищным:

– Ты знаешь условия. Завязал с таблетками – завязывай и сюда ходить, как к себе домой.

Никлаус кривится и бросает себе за плечо:

– Ан-ни, сядь в машину.

Я и не думаю двигаться с места, не только потому что меня озадачивает их разговор, и я хочу знать подробности, но и потому что к нам направляется Ава.

– Ник! Ани! Рада вас видеть! – заявляет она, обнимая брата за талию, тот обнимает её в ответ. – Как у вас дела?

– Нормально, – бросает Никлаус и вновь смотрит на меня: – Ан-ни.

Я качаю головой, на что он сжимает зубы с такой силой, что выделяются желваки.

– Твой обожаемый Ник, сестрёнка, – насмешливо говорит шатен, – пытается впечатлить другую за наш счёт. Подпортим ему ауру?

– Тревис, – предупреждающе рычит Никлаус.

– Ты мог бы догадаться о том, что тебя ждёт, когда тащил её сюда! – тоже рычит шатен.

– Ник, неужели у тебя есть секреты от сводной сестры? – притворно ужасается Ава, а затем смотрит на меня: – Ани, я думала ты знаешь, что твой брат распространяет наркотики.

Что?..

Я ошарашено смотрю на Ника, он, досадливо поджав губы, закрывает глаза и опускает голову. Но всего на мгновение. Следом жёстко выдыхает:

– Уже нет. И заканчивайте этот цирк.

– Я всегда считал тебя ненадёжным членом команды, – припечатывает Тревис. – Но Ава тебя защищала, и я терпел. Теперь же… Это будет первым предупреждением, парень. Увижу тебя здесь снова – пеняй на себя. Пойдём, Ава, пусть эти двое проваливают.

Но Ава высвобождается из его объятий и обхватывает пальцы Никлауса своими. Ник тут же выдёргивает руку, и девчонка бросает на меня вспыхнувший от злости взгляд. Впрочем, это не мешает ей вновь с обожанием посмотреть на Ника и заискивающе его заверить:

– Ник, подумай о том, чтобы вернуться. С нами тебе не нужно сдерживать себя, идти против своих желаний. Ты можешь быть самим собой со… мной.

– Я знаю, как ты поступила с Ан-ни, Ава, – холодно отвечает Ник. – Держись подальше и от неё, и от меня, ясно?

Ава поджимает губы, снова бросает на меня испепеляющий взгляд, разворачивается и уходит. И что-то в её лице, а затем в напряжённой спине и стремительной походке подсказывает мне, что она и не подумает внять предупреждению Никлауса.

Который распространял наркотики…

Это шутка такая? Потому что я не могу поверить, что это может быть правдой!

– В машину, Ан-ни, – зло бросает Ник и сам направляется к водительскому месту.

Конечно, он зол, а как иначе! Это же я виновата в том, что открылись его грязные делишки! Нет, я не могу поверить, что это правда!

Я нехотя занимаю пассажирское сиденье, пристёгиваю ремень безопасности и скрещиваю руки на груди, всем своим видом показывая то, что, будь у меня такая возможность, ни за что не села бы в машину заядлого дилера.

С ума сойти! Зачем? Зачем ему нужно было это делать?!

– Обычное экстази, – хрипло выдыхает Ник, когда машина на приличное расстояние отдаляется от шумной толпы. – Ничего серьёзного.

– Но…

– Я их не продавал, ясно? – огрызается он. – Только делал вид. Мне нужен был проход на территорию.

– То есть ты сам за них платил? – поражённо поворачиваюсь я к нему. – А с таблетками что делал? У… употреблял?..

– Чушь не неси.

– А что мне ещё думать?! – возмущаюсь я. – Ты куришь, пьёшь… почему бы и…

Никлаус резко давит на педаль тормоза, и я чудом не впечатываюсь носом в приборную панель, лишь потому что меня сдерживает врезавшийся в тело ремень безопасности. Пока я морщусь от боли, Ник вынимает из пачки сигарету, прикуривает, делает несколько глубоких затяжек и только потом смотрит на меня.

– Я обожаю всё это, – делает он круговое движение рукой, в пальцах которой сжимает сигарету. – Самолёты, их мощь, высоту. Когда я узнал о лётной школе, мать наотрез отказалась даже слушать меня. С Авой я знаком ещё со школы, случайно услышал, что её брат преподаёт в Лётке, познакомился с ним через неё. Я хотел… Надеялся, что он научит меня управлять самолётом по блату. Хотя бы попробовать. Но дружба с ним стоила кое-чего. Я брал таблетки, смывал их в унитаз, отдавал Тревису собственные деньги, и за это получал полный доступ к территории аэропорта. Но он полгода кормил меня обещаниями, и когда я узнал о подставе Авы, решил, что с меня хватит. А ещё… Ещё я не хотел, чтобы об этом узнала ты. – Никлаус горько усмехается: – Но один чёрт – ты узнала. Придётся признать, что я не мастер устраивать идеальные свидания.

Я медленно выдыхаю. Оказывается, я затаила дыхание, пока слушала Ника, и теперь моя голова кружится. В том числе и от облегчения. Я закусываю нижнюю губы, сдерживая улыбку, и тихо замечаю:

– Это нужно было признать ещё на взлетевшем пледе, Никлаус.

Он несколько раз усмехается. А затем тихо смеётся, кивая. Но через минуту его смех обрывается. Он смотрит в сторону, вновь затягивается никотиновым дымом и говорит, словно нехотя:

– Я знал, что нравлюсь ей, но не обращал внимания, потому что мне была выгодна её симпатия. Мне надо было ещё тогда, в баре, когда я увидел вас вместе, предостеречь тебя, но я повёл себя, как настоящая свинья…