Здравствуй, дочь! - Амелия Борн

Кровь на раковине… на лице Ани. Кровь на обшивке салона автомобиля и на моей одежде. Кровь закрывает глаза кровавой завесой. Повсюду одна лишь сплошная кровь. Пугающие образы прошлого и настоящего сплетались в адский клубок так, что я задыхался. Вскочив на ноги с мучительным стоном, оставил постель, по которой метался, одолеваемый кошмарами, и протопал босыми ногами на кухню.

Наверно, я должен был быть готов ко всему этому. К признакам болезни, которые рано или поздно проявятся у Ани. Но я ни черта не был готов! Я больше не мог терять. И меня ввергало в отчаяние понимание, что болезнь прогрессирует слишком быстро, а Аня по-прежнему не хочет попытаться что-то с этим сделать. Она не давала надежды ни себе, ни мне.

Впрочем, я не собирался ее спрашивать. Ей придется поехать со мной к врачу. Оставалось лишь дождаться собеседования и проставления виз в паспорта. Но что я буду делать если и там, во Флориде, Аня откажется хотя бы просто пересдать анализы - совершенно не представлял. И это доводило меня до отчаяния.

Плеснув в стакан холодной воды, я решил, что на работу сегодня не поеду. Подготовка к презентации «Рая» шла своим чередом, не требуя вмешательства, а магазины будут рады прожить хоть день без моего навязчивого внимания. Тем более что теперь, впервые за долгое время, у меня были дела куда важнее.

Заберу, пожалуй, Леру и Аню и отвезу в гости к Ди и Олегу. Дочь часто спрашивала, когда сможет снова увидеться с Матвеем, и хотя я по-прежнему считал, что ей еще рано заводить женихов, день в приятной компании мог пойти всем нам на пользу.

- Доброе утро, - удивленно сказала Аня, пропуская меня в квартиру. - Ты сегодня рано.

- Я решил прогулять работу, - лукаво усмехнулся в ответ. - Только никому об этом не говори! Лера еще спит?

- Да. Будешь кофе? Только что сварила.

Неповторимый аромат ударил в нос, напоминая о том, что выскочил из дома, всего лишь глотнув немного воды.

Глядя сейчас на Аню, все такую же бледную, я с ноющим сердцем понял - каждый день теперь станет маленьким адом. И каждая минута, когда не буду знать, где она и как. Я признался себе, что мне стало спокойнее только сейчас - когда увидел ее, стоящую передо мной. Чуть усталую, но по-прежнему живую и желанную. А еще осознал - чтобы теперь спокойно спать по ночам, мне нужно сжимать ее в объятиях и слышать, как она дышит. Страх нарастал, и от вынужденного бездействия хотелось выть.

Я шагнул к ней, оказываясь ближе, и заключил в объятия. Ощущение теплой кожи под моими ладонями успокаивало и давало сил. Прикрыв глаза и вздохнув запах ее волос, наконец негромко сказал на повисший в воздухе вопрос:

- Буду. И от легкого завтрака тоже не откажусь.

Неохотно отстранившись, я добавил с вымученной улыбкой:

- Только много не готовь. Хочу свозить вас в гости к Волковым. Там нас и так закормят до смерти.

Устроившись за столом на кухне, я наблюдал, как Аня разливает по чашкам сваренный кофе. Она не спросила, нужно ли мне молоко и сколько положить сахара, и это вызвало у меня невольную улыбку. Аня все знала и так. Женщина, бывшая огромной частью моей жизни.

Когда она ставила передо мной чашку, я заметил, что руки Ани подрагивают. Еще один, пусть и мелкий признак того, что невозможно просто притворяться, что ничего не происходит. Невозможно с этим смириться и ничего не делать!