Арчер будет молчать - Мия Шеридан

Я подкатила велосипед к забору и прислонила его там, вынула Фиби из корзинки и просунула голову в калитку, намереваясь только быстренько посмотреть. Арчер шел по участку в сторону дома, но, услыхав скрип калитки, обернулся. Его глаза смотрели на меня без малейшего удивления.

Я зашла внутрь.

– Привет, – показала я, поставив Фиби на землю. – Я подумала, что твоя открытая калитка означает, что ты не возражаешь, чтобы я зашла. Ты не думай, что я к тебе врываюсь. Это было бы неприлично. – Я состроила рожицу, прижав ладони к щекам, и затаила дыхание в ожидании его ответа.

Его глубокие, янтарные глаза несколько минут не отрывались от меня. Я почувствовала, что краснею. Но выражение его лица было мягким.

На нем были джинсы, которые выглядели так, словно вот-вот распадутся на куски, так много в них было дыр, и узкая – слишком узкая – белая майка. Он был босиком.

– Я хотел тебе что-то показать, – сказал он.

Я выдохнула и не могла удержать улыбки. Она расползлась у меня по всему лицу. Но потом я непонимающе наклонила голову к плечу.

– Ты знал, что я приду?

Он покачал головой.

– Я думал, что ты можешь. Я видел следы велосипеда.

Я снова залилась краской.

– О! – выдохнула я. – Ээм…

– Так ты хочешь посмотреть или нет?

Взглянув на него, я кивнула.

– Да. Погоди, а где твой топор?

Он приподнял бровь и снова взглянул на меня.

– Это ты так шутишь?

Я рассмеялась, радуясь тому, что он вспомнил наш последний разговор.

– Туше. Так что ты хотел мне показать?

– Они вон там.

– Они? – переспросила я, идя за ним по дорожке между деревьев.

Он кивнул, но не стал ничего объяснять.

Фиби увидела птичку, летящую между деревьев, и побежала за ней со всех своих коротеньких ножек.

Мы подошли к дому и поднялись на небольшое крыльцо. Там стояли только белое кресло-качалка и небольшой ящик.

Он отодвинул качалку, и я ахнула.

– Боже! – воскликнула я, втянув в себя воздух и наклоняясь вперед.

– Помнишь, ты слышала звуки несколько дней назад? Это как раз Китти щенилась.

Я с улыбкой смотрела на спящую собаку и трех крошечных коричневых щенят, которые лениво возились под ее брюхом. Они явно только что поели и были в молочной коме. Потом я осознала, что он сказал, нахмурилась и поглядела на него.

– Твою собаку зовут Китти?

Откинув волосы с лица, он посмотрел мне в глаза.

– Это долгая история. Мой дядя рассказывал мне, что все животные на нашем участке – шпионы, которые работают на него, и он давал им соответствующие имена. Ее полное имя – Китти Сторм. Она была завербована Русским разведывательным управлением. А сейчас работает на меня.

Ой, это все было нехорошо.

– Ясно, – сказала я, встревоженно наблюдая за ним. – А ты веришь в это?

– Ну, все ее операции в основном относились к выслеживанию белок и, очевидно, – он показал рукой на спящих щенят, – включали встречи с активными кобелями. – В его глазах плясало что-то, что можно было бы назвать иронией.

Я выдохнула, рассмеялась и покачала головой:

– То есть твой дядя был немножко…

– Параноиком, – закончил он фразу. – Но безвредным. Он был хорошим.

Мне показалось, что по его лицу пробежала мгновенная вспышка боли, прежде чем он отвернулся и стал смотреть на щенков.

Я коснулась его руки. Он дернулся и повернулся ко мне.

– Я слышала, твой дядя умер несколько лет назад. Я сожалею.

Он посмотрел на меня, скользя глазами по моему лицу. Потом непроницаемо кивнул и снова повернулся к щенкам.

Я несколько секунд смотрела на его профиль, отмечая, какой он красивый, по крайней мере, там, где я могла разглядеть. Потом я наклонилась, чтобы получше рассмотреть щенков.

– Можно мне их потрогать? – спросила я, улыбнувшись, когда Арчер тоже присел рядом со мной.

Он кивнул.

– Они мальчики или девочки?

– Два мальчика, одна девочка.

Я ухватила одно маленькое, теплое тельце и прижала к груди, чувствуя его сонный вес. Я зарылась носом в пушистую шкурку. Щенок пискнул и начал сосать мне щеку. Его мокрый нос был щекотным, и я захихикала.

Я видела, что Арчер внимательно изучает меня. На его губах была слабая улыбка. Это была первая улыбка, которую я получила, и это меня даже удивило. Я уставилась на него, наши глаза встретились и слились, как и тогда, при нашей первой встрече. Все во мне словно ожило, и я почувствовала неловкость. Я смотрела на него, рассеянно потираясь щекой о бархатистый щенячий живот.

Спустя минуту я пустила щенка обратно, чтобы сказать:

– Спасибо, что показал мне…

Он протянул руку и остановил мои руки, заглянув мне в глаза. Я вопросительно взглянула на него, а потом опустила глаза на его большую ладонь, коснувшуюся моей. У него были прекрасные руки, одновременно мощные и изящные. Я снова взглянула ему в лицо.

Он поднял руки и сказал:

– Ты можешь разговаривать по-нормальному. Я же слышу тебя, помнишь?

Я моргнула, а потом подняла руки и ответила:

– Если ты не против, я бы хотела говорить жестами, на твоем языке. – И робко улыбнулась.

Он посмотрел на меня с непроницаемым выражением глаз, а потом поднялся.

– Мне надо идти работать, – сказал он.

– Работать? – переспросила я.

Он кивнул, но не стал ничего пояснять. Ну что же, ладно.

– Я правильно понимаю, что мне пора?

Он просто смотрел на меня.

– А можно мне прийти еще? – спросила я. – Посмотреть на щенков?

Он на секунду нахмурился, но потом кивнул, да.

Я выдохнула.

– Хорошо. Если калитка будет открыта, я буду знать, что мне можно зайти.

Он снова кивнул, на этот раз едва заметно.

Мы поглядели друг на друга еще несколько секунд, потом я улыбнулась, повернулась и пошла по дорожке обратно. Я позвала Фиби, которая на этот раз прибежала ко мне, и подхватила ее на руки. Я уже выходила за калитку, а он все стоял на том же месте, глядя на меня. Я помахала ему рукой и закрыла за собой ворота.