Несносная девчонка - Элизабет Роллз

– Сначала я уберу альбом. Все в порядке. Ах, ты, большой слюнявый дурачок!

Джек заглянул в стойло и увидел Дэнни Клинтона, который держал в руке лист бумаги. А Крессида сидела на перевернутом ведре и кормила сахаром его любимую верховую лошадь.

– Доброе утро, мистер Джек, – тоненьким голоском выкрикнул Дэнни.

У Крессиды вырвалось слабое «ох», и она обернулась. Огненный зажевал быстрее и стал толкать девушку, требуя еще сахара.

– Привет, Дэнни, – ответил Джек, входя в стойло. Повернувшись к Крессиде, он сказал: – Вот вы где, моя дорогая. Ваш отец беспокоится.

Она удивленно подняла брови, услыхав явную ложь.

– В самом деле? Это произошло до или после того, как вы обратили его внимание на мое отсутствие?

– Посмотрите, мистер Джек, – с восторгом произнес Дэнни, – что мисс Крессида нарисовала для мамы и папы. – Он с гордостью показал набросок.

– Боже мой! – воскликнул Джек.

Сходство было поразительное. Крессиде непонятно каким образом удалось всего несколькими штрихами передать непоседливость мальчика и его любовь к лошадям. Перепачканная рука благоговейно гладит блестящий нос животного. А лошадь… Крессида разглядела в сильном, резвом коне доброго гиганта, нерешительно сующего нос в карман мальчишки.

Джек отдал рисунок Дэнни и посмотрел на Крессиду – она собирала рисовальные принадлежности. Он смог увидеть только ее покрасневшую шею. По крайней мере девушка тепло одета. Если бы она была в тонком муслиновом платье, обрисовывающем округлые бедра, он этого не вынес бы.

– Скажи своей маме, Дэнни, что я велю вставить рисунок в рамку, если она захочет, – предложил Джек.

Дэнни раздулся от гордости.

– Ух ты! Картина на стене? До свидания, мистер Джек! До свидания, мисс. Спасибо вам!

Крессида тем временем сложила свои вещи и выпрямилась. Она раскраснелась, а Джек мог думать только об одном – разрумянится ли она еще пуще, если он ее поцелует. Сначала, конечно, нежно, но когда она опомнится от изумления и ответит на его поцелуй, то… Он знал, что страсть захлестнет его, стоит ему коснуться ее рта.

– Вы искали меня? Папе нужно принести еще книг?

От ее вопроса Джек опомнился.

– У вашего отца достаточно книг. И хотя я недоумевал, куда вы подевались, на конюшню зашел, чтобы проведать Огненного. Ведь это по моей вине у него поранена нога.

– В таком случае не буду вам мешать, – сказала Крессида и пошла к двери.

Но он поймал ее за кисть. Девушка сжалась. Надо выдернуть руку. Но как это сделать, не причинив ему боли?

– Сэр, вы ведете себя нечестно.

– Нечестно, Кресс? Почему?

– Вы держите меня правой рукой и прекрасно знаете, что, если я попытаюсь вырваться, то сделаю вам больно.

– Знаю, разумеется, но иду на риск, моя дорогая. Иногда риск бывает оправдан. Скажите – у вас много рисунков?

– Не очень, – отрезала девушка. – Я давно не рисовала.

Отпустит он ее или нет?

– Моя мама любила рисовать, – сказал Джек. – Кажется, она до сих пор этим занимается.

Нежные нотки, прозвучавшие в его голосе, поразили Крессиду.

– Ваша мама еще жива?

Он удивился.

– Да. Она большую часть года проводит в Лондоне.

– Не здесь?

Джек покачал головой и с усмешкой объяснил:

– Мама считает, что, если мне нужна хозяйка в доме, то я должен жениться. Но особняк для нее всегда готов. На Рождество она приезжала вместе с моей сестрой леди Барраклаф, ее мужем и всей семьей. Слава богу, они отбыли до того, как я сломал ключицу.

– Простите, я не поняла…

– Устроили бы жуткую суету, – пояснил Джек. – Хуже, чем вы вместе со слугами.

– Я не устраиваю суеты, – сквозь зубы процедила Крессида.

– Разве? Тогда почему вы не хлопнете меня по плечу и не вырвете руку? Или это не входит в ваши планы?

Какие планы? О чем он? Девушка быстро нашлась:

– Вам незнакомы хорошие манеры и обычная порядочность?

– Сдаюсь. Мама с сестрой одобрили бы ваш ответ.

Что ей до того? Родственницы знатных женихов обычно равнодушны к дочерям обнищавших священников.

– Вам еще что-то нужно узнать? Если нет, то будьте так добры и отпустите мою руку. Огненный, сейчас же прекрати!

Гнедой, отчаявшись получить еще сахара, стал зубами стягивать с ноги повязку.

Джек выругался, отпустил Крессиду и шагнул к коню. Ухватившись за недоуздок, он приподнял его голову.

– Тебе придется потерпеть еще немножко, старина.

Крессиде следовало бы убежать, но слишком велико было искушение поддеть Джека.

– Ну и ну! – сказала она. – Он ведет себя, как некий джентльмен, не желающий носить перевязь.

Джек, лаская Огненного, бросил на Крессиду сердитый взгляд.

– Не вижу никакого сходства.

– А я вижу, – не унималась девушка, – и не одно: упрямство, нежелание слушаться советов, любопытство, разумеется. Продолжать?

Джек покачал головой и в его глазах промелькнул дерзкий огонек.

– Я должен указать на одну отличительную особенность.

– Какую? – сладким голосом пропела Крессида, не заметив скрытого подвоха.

– Огненный – мерин, – с улыбкой пояснил Джек.

Крессида почувствовала, как вспыхнули щеки. Она поняла, что он имеет в виду.

– Здесь осталось много маминых рисунков, – как ни в чем не бывало продолжал Джек. – Кстати, она рисовала папиных любимых верховых лошадей. Хотите на них взглянуть?

Крессида пришла в ужас и разозлилась. В памяти всплыли материнские слова, и она даже услышала мамин голос: «А больше всего, моя девочка, остерегайся, когда джентльмен предложит тебе посмотреть его… картины, какие-нибудь предметы искусства или фамильные драгоценности».

Мама никогда не уточняла, к чему это приведет. Она была уверена, что Крессида знает, как должна реагировать благовоспитанная молодая леди.

И Крессида ответила ледяным голосом:

– Как мило с вашей стороны. Но если показ ваших, к примеру, гравюр подразумевает определенное предложение, то я, к сожалению, вынуждена отказаться от подобной чести – я ее не заслуживаю.

У Джека от удивления приоткрылся рот, что доставило ей огромное удовольствие. Он, видно, не рассчитывал, что она вовсе не глупенькая мисс, которую легко обмануть. Хотя она и не знает, почему гравюры или драгоценности могут представлять опасность.

– Не будь вы дочерью вашего отца и моей гостьей… – От злости Джек задыхался. – Я бы перекинул вас через колено и отшлепал как следует за подобную пошлость!