Счастливый момент - Джулия Тиммон

Серж провел в больнице бесконечных две с половиной недели. Когда его выписали и он наконец вернулся домой, то почти уже не верил, что может теперь беспрепятственно позвонить Джун и попытаться все ей объяснить.

Ему хотелось как можно скорее наговорить Джун кучу разных нежностей, описать все те чувства, что зародились в его сердце с самой первой минуты их знакомства, но мешала боязнь быть непонятым, отвергнутым. И он очень стыдился этой боязни, старался игнорировать ее.

Мечты о совместных с Джун счастливых днях, согревавшие его долгие дни в больнице, теперь, когда новая встреча с ней практически стала реальностью, заиграли в его воображении поразительно насыщенными, сказочными красками.

Тщательно продумав, что сказать, замирая от волнения и беспокойства, Серж, не заглядывая ни в кухню, ни в спальню своей холостяцкой квартиры на Сен-Дени, снял трубку с телефонного аппарата на стене в прихожей и набрал номер. Джун ответила после второго гудка, а Сержу показалось — спустя целую вечность.

По прошествии почти трех недель с того злополучного вечера, когда Джун не дождалась от Сержа обещанного телефонного звонка, она окончательно распрощалась с безумными чаяниями на продолжение их необычного романа.

По сути, никакого романа у них и не было. Была только ночь, в которую на близость Джун так и не отважилась, и милое совместное утро. Больше ничего.

Раны на сердце мало-помалу затягивались, душу уже не рвала на части нестерпимая боль.

Вернулся и аппетит, и желание работать, и мысль в необходимости заботиться о своем здоровье. Уже через день после похода в боулинг-клуб Джун отправилась в спортзал и попросила тренера «измучить ее сегодня по полной».

Иными словами, к звонку Сержа, раздавшемуся в этот день около одиннадцати утра, она была абсолютно не готова.

— Привет, Джун, — сказал он непривычно сдавленным не то от смущения, которое ему, как считала Джун, было несвойственно, не то от переизбытка эмоций голосом.

— Привет, — ответила она сдержанно. Но от растерянности и приступа глупой радости у нее повлажнели ладони.

— Это Серж… Серж-Дюфрен.

Джун узнала его. Этот грудной, с едва уловимой хрипотцой, голос она без труда отличила бы от сотни других мужских голосов.

— Я поняла. — Ей послышалось, что Серж с облегчением вздохнул.

— Я не позвонил тебе в тот вечер, хотя и пообещал… — произнес он, и к радости Джун примешалась вдруг капля раздражения.

Не захотел, вот и не позвонил, подумала она, сдвигая темные с изломом посередине брови.

— Понимаешь, мне кое-что помешало, — продолжил Серж. — Я…

— Послушай, — перебила его Джун, — с тех пор прошло уже три недели.

— Не три, а…

— Хорошо, две с половиной, — опять прервала его на полуслове Джун. — Признаться честно, я уже не думала, что ты когда-нибудь объявишься.

— Только не сердись на меня, умоляю. — Серж опять вздохнул, на этот раз устало, обессиленно, как будто только что перенес тяжкую болезнь и еще окончательно не оправился. — Поверь, в тот вечер я просто не мог тебе позвонить.

Джун криво улыбнулась. Интересно, а что ему помешало позвонить ей на следующий день или хотя бы через неделю?

— Верю, — произнесла она с сарказмом, одновременно с испугом прислушиваясь к цунами чувств, вздымающемуся в ее груди.

— Джун, нам надо поговорить, — сказал Серж. — Давай встретимся, очень тебя прошу!

Она на миг представила, что опять, как последняя дурочка, соглашается и опять остается при своих интересах — с муками, болью и отчаянием. Каждый ее нерв напрягся как растянутая до предела пружина.

— Сегодня вечером ты свободна? — спросил Серж.

С секунду Джун владела паника, на смену ей пришли гнев и желание расквитаться с этим красавчиком за все страдания, которые по его милости на нее обрушились.

Она мстительно прищурилась.

— Сегодня вечером? Нет, не свободна.

— А завтра? — спросил он с напряжением в голосе.

— Гм… Завтра тоже, — медленно, будто экзекутор-садист, произнесла молодая женщина.

Она чувствовала, что причиняет Сержу боль, и, хотя никогда не отличалась злорадством, теперь довольно улыбалась.