Привет, красотка! - Патрик Санчес

«Не эта», — думала Симона, глядя на Лесли Курц, сообщавшую прогноз погоды на Шестом канале. «И уж, конечно, не эта», — решила она, посмотрев на Дженни Сэнфорд, пухленькую стажерку из Университета Джорджтауна. На скучных собраниях Симона взяла привычку разглядывать присутствующих и убеждаться, что ни одна из женщин не выглядит лучше ее.

— Привет, — сказал Тим Джансен, заходя в комнату. Симоне стало не по себе. После новогодней вечеринки отношения с Тимом у нее были натянутыми. В тот вечер веселилась вся телестудия, Симона до упаду танцевала с Тимом и так активно прикладывалась к бокалу, что по окончании вечеринки не решилась сесть за руль. Добираться на метро или такси не хотелось, и Симона согласилась, чтобы Тим ее подвез.

Внешне Тим напоминал спортивного репортера, который со знанием дела комментирует ход соревнований, но в жизни не принял участия ни в одном матче. Несмотря на пивное брюшко, редеющие волосы и, как позже обнаружилось, крошечный член любезного коллеги, Симона пригласила его на чашку кофе, которая плавно перешла в секс. Симона не считала Тима привлекательным, но чем больше пила, тем сильнее испытывала желание, и ее стандарты подходящего мужчины со свистом неслись вниз, как с горки.

Как обычно, Симона хотела лишь «поваляться на травке», не сомневаясь, что Тим планировал то же самое. В свидании не было ничего романтического; по мнению Симоны, опыт заслуживал определения зауряднейшего перепихона, поэтому девушка была поражена, получив на следующее утро дюжину роз, доставленных в офис. На вложенной визитке было нацарапано:

Прошлая ночь была особенной и долгожданной…

С нетерпением жду перехода на следующий уровень!

С любовью,

Тим.

«Особенной» да еще и «долгожданной»?.. Какой «следующий уровень», рассердилась Симона, решив объясниться чем скорее, тем лучше. Она не для того сбросила столько килограммов, чтобы стать подружкой лысого толстяка с крошечным членом. Симона зашла к Тиму в кабинет и, как могла, деликатно дала понять, что он все неправильно понял. Нетрудно догадаться, что Тим не воспарил к вершинам блаженства. Симона даже услышала шепот «шлюха», когда выходила из комнаты.

Она понимала, что Тим уязвлен и зол, и прекрасно знала, что никакая она не шлюха. В вопросах секса Симона вела себя как мальчишка-студент: выбирала понравившегося парня, пускала в ход женские чары и добивалась своего. В юности мужчины отвергали Симону, если вообще давали себе труд ее замечать; теперь пришло ее время менять кавалеров. Она тщательно выбирала партнеров и наслаждалась, убедив себя, что не делает ничего дурного. Правда, если вдуматься, развлечение больше смахивало на месть. Симона мстила всем мужчинам, которые насмехались над толстушкой-латиноамериканкой, бросали или попросту игнорировали ее. Она брала реванш, не перезванивая случайным любовникам, выгоняя кавалеров из постели сразу после секса. По той же причине она сообщила Тиму, что не заинтересована в продолжении отношений. Настала ее очередь заставить мужчин чувствовать себя ненужными и непривлекательными. Пришел черед Симоны пробуждать надежду, наблюдать за ее ростом, а затем подсекать, как гнилое дерево, наслаждаясь шумом падения. Теперь она контролировала ситуацию — сила была на ее стороне.

Симона не могла забыть детство, полное обид, старшие классы и колледж без единого бойфренда, начало карьеры, когда мысль поставить ее перед камерой вызвала бы у руководства гомерический хохот. Как ни убеждала она себя, что это осталось в прошлом, воспоминания не отпускали.

В ожидании начала собрания Симона вынула из сумки пудреницу и бросила взгляд в зеркальце, желая убедиться, что она тоненькая, красивая и сексапильная. Бывший толстяк долго не в состоянии поверить в обретенную худобу. Как паралитик, вылечившись, до конца жизни превыше всего ценит способность двигаться, так и Симона наслаждалась каждой минутой, прожитой в стройном роскошном теле. Всякий раз, когда мужчина галантно открывал ей дверь, волнуясь, приглашал на свидание или огорчался, когда она отказывалась назвать свой номер телефона, девушка упивалась властью стройности и очарования.

В детстве полнота была ее огромным несчастьем. На уроках физкультуры мымра-учительница миссис Лок всякий раз вызывала двух мальчишек, назначала их капитанами и велела каждому подбирать команду для игры в баскетбол, соккер, софтбол и тому подобное. Первым традиционно называли Дэвида Хоуэлла, лучшего спортсмена в классе. Ему почти не уступал Крис Уилсон, тоже увлекавшийся спортом. Отобрав наиболее способных, капитаны переходили к тем, кто хотя бы не станет обузой для команды. Оставшаяся инвалидная команда неловко переминалась у стены, а капитаны принимались крутить носами, понуждаемые учительницей разобрать и этих калек. Всякий раз Симона оставалась в тройке тех, кого не хотели брать ни в одну игру, — с Анитой Циммерман, интеллектуалкой, знавшей в пять раз больше любого из одноклассников, но в панике убегавшей от летящего мяча, и Хэнком Фридмэном, который был еще толще Симоны и через несколько минут игры начинал задыхаться из-за хронической астмы.

Стоя среди «бракованных», Симона еле сдерживала слезы, притворяясь, что ей все равно. Наконец кто-нибудь из капитанов с недовольным ворчанием указывал на нее, словно она могла заразить команду дурной болезнью. Симона до сих пор не простила мальчишек-капитанов, но против кого у нее действительно был зуб, так это против миссис Лок. С одноклассников спрос невелик, но учительница, взрослая женщина, регулярно устраивавшая унизительную процедуру отбора, обязана была догадаться, как это влияет на самооценку Симоны, Аниты и Хэнка, как нестерпимо обидно, когда в спортивную команду тебя выбирают последним… Возможно, миссис Лок третировала детей по глупости, а не из садистских побуждений, но Симона так и не простила ужасную женщину за ад, пережитый на уроках физкультуры.

В старших классах стало немного легче. Симоне не приходилось терпеть унизительный отбор или издевки других учащихся: ее просто не замечали. Она была одной из тех, кого могут внезапно перевести в другую школу, и никто не заметит. Бывшие соученики не объявились, даже когда Симона стала популярной телезвездой. Если кто-нибудь ее и помнил, все равно не узнал бы толстую девчонку в стройной, грациозной красавице, на которую мужчины оглядывались как по команде.

— Всем привет, — скрипучим голосом произнес продюсер вечерних новостей Стив Макфарленд, как всегда с опозданием входя в комнату. — Сегодня нам предстоит многое обсудить, так что устраивайтесь поудобнее, — добавил он и пустился в рассуждения о животрепещущих новостях и сюжетах, которые планировались к выпуску.

Симона изо всех сил старалась внимательно слушать, о чем предстоит говорить вечером, но сосредоточиться не удавалось: ее не интересовали важные политические события, а история о старой карге, которой стукнуло сто лет, или вести об открытии выставки в Смитсоновской галерее казались безумно скучными.