Музыка судьбы - Элизабет Хардвик

Она пожала плечами.

– Я собиралась спросить тебя, сможешь ли ты передумать и не забивать себе голову моим портретом? – С этими словами Джулия прекратила есть суп и выжидающе посмотрела на О'Мейла.

– Нет, – коротко и неуступчиво ответил Алан.

– Что ж, спасибо за откровенность и прямоту, – сказала она и с показным безразличием пожала плечами. Неужели он настолько глуп, что не понимает, как небезопасно для него проводить с ней так много времени!

Джулия вдруг грустно осознала, что у них с Аланом тоже получается какая-то странная парочка. Она оделась, чтобы вечером выйти в свет, а О'Мейл помимо того, что был небрит, выглядел так, будто спал всю ночь в той одежде, в которой вышел к столу.

И в этот момент он, похоже, догадался, о чем она думает, проведя рукой по небритому подбородку.

– Если не возражаешь, как только мы покончим с этим превосходным супом, я могу подняться наверх и побриться.

Уж конечно, она бы не возражала. Но совсем не по той причине, какая пришла в голову О'Мейлу. Истина заключалась в том, что в таком виде Алан выглядел почти как капитан пиратского судна. Правда, при всей небрежности он был все же чертовски привлекателен!

Но больше всего Джулию смущало то, что Алан О'Мейл, похоже, в очередной раз догадался, хотя бы частично, о чем она думает. Если не обо всем!

– На мой счет не стоит беспокоиться, Алан, – ровным голосом проговорила она. – Мне абсолютно все равно, брился ты сегодня или нет.

Однако ее снисходительный тон не оказал ни малейшего воздействия на хозяина дома.

– Кажется, не я один обладаю монополией на грубость, – просто, без эмоций, отметил он. – И это радует.

Покончив с супом, Джулия выпрямилась и с безразличным видом посмотрела на него.

– Ты что-то собирался сказать, – напомнила она.

Алан пожал плечами.

– На выходные я собираюсь съездить в Ирландию. И мне хотелось бы, чтобы ты составила мне компанию. – Губы О'Мейла насмешливо изогнулись, когда он увидел, как изменилась в лице Джулия.

– Ну и ну! – только и смогла произнести она.

– Я ведь предлагаю не какую-то секс-прогулку или что-то незаконное, – весело пояснил он. – Мы поедем в замок моего деда.

От такого пояснения это приглашение не стало для Джулии более невинным. Ведь О'Мейл не сказал, что его дед будет в то же самое время присутствовать в своем замке!

– Что же ты мне на самом деле предлагаешь, Алан? – стараясь сохранить спокойствие, спросила она.

– Я… – Голос Алана оборвался, когда из кухни возвратилась миссис Дэвис, чтобы забрать тарелки из-под супа. – Так вот, – продолжил он, когда экономка вышла. – Я точно знаю, как и где мне хочется написать твой портрет.

– Как и где? – осторожно повторила Джулия, которой совершенно не понравился этот намек.

– Я ведь не портретист, Джулия, – нетерпеливо прервал ее хаотичные мысли О'Мейл. – И об этом же говорил твоему жениху при первой нашей встрече.

– Но ты вдруг стал сам настаивать на том, чтобы непременно написать мой портрет, – напомнила она.

– Да. Я непременно и напишу, – увлеченно подтвердил О'Мейл. – И для художника было бы непростительно не отразить на холсте такую красоту. Но я не хочу, чтобы ты специально позировала. Если потакать прихоти Уиндема, то достаточно сделать крупный постановочный снимок и повесить на стену твое фото, – с оттенком неприязни в голосе произнес он. – А мне хотелось бы написать тебя в одном из залов замка, возле окна, с развевающимися на ветру золотистыми волосами…

– И в прозрачном платье, – насмешливо заключила Джулия.

Она с трудом могла представить себя позирующей Алану О'Мейлу в таком виде. То, что он предлагал сейчас, было чистой фантазией, и она уже знала, что с этим художником надо держать ухо востро!