Возлюбленные Джанин - Дениз Робинс

— Уиллингтон, мне очень жаль, что вы об этом узнали…

— Не сомневаюсь, — сквозь зубы выдавил Питер. Ему вдруг захотелось изо всей силы ударить этого типа, немедленно, в этой самой гостиной, и разбить в кровь его красивое холеное лицо. Он ненавидел этого танцовщика даго. И половина его ненависти объяснялась первобытной ревностью. Ведь он любил Джанин и приходил в ярость от ее бывшей страсти к Никко.

— Вы не совсем поняли, — тихо сказал Никко. — Не знаю, что вы себе вообразили насчет этих денег, но могу рассказать вам правду. Бедное дитя, Джанин не хотела, чтобы вы знали. Ей было так стыдно…

— Стыдно… почему?

— Потому что когда-то она взяла у меня взаймы.

— Взяла взаймы у вас?

— Да. Давным-давно… э… целую вечность назад… когда мы были партнерами. У Джанин не было денег. Ей понадобились наличные, и я одолжил ей пятьдесят фунтов. Ей очень хотелось вернуть долг. Сегодня вечером она расплатилась. Джанин сказала мне: «Никко, это конец нашей дружбы, потому что я люблю своего мужа… но я хочу освободиться от моего долга». Бедная малютка… — Никко вздохнул и покачал головой. — Я не хотел брать деньги, Уиллингтон, но она настаивала. Я понимаю, ей хотелось таким образом со мной расквитаться, и я подчинился.

Питер уставился на него. Его сердце освободилось от груза подозрений, гнева и ревности. Он был вне себя от счастья. Питер устыдился самого себя. Боже милостивый! Так вот в чем дело! И ей было слишком стыдно в этом признаться. Бедная Джанин!

Лицо Питера пылало. Синие глаза сверкали. Теперь он смотрел на танцовщика безо всякой ненависти.

— Вижу… понимаю. Я вел себя как дурак. Все в порядке. Оставьте себе эти пятьдесят фунтов, разумеется. Спасибо за то, что вы мне все рассказали.

— Не стоит благодарности. Сожалею, если вас это расстроило. А теперь прошу прощения… меня ждет дама…

Питер повернулся и пошел в свой номер… сгорая от стыда. Этот парень оказался не таким уж плохим. А он, Питер, показал себя ревнивым идиотом. Черт бы побрал Клэр! Это она ему внушила, что за его спиной творится неладное, это она так коварно воздействовала на его чувства. Он ворвался в гостиную, где оставил жену, и обнаружил, что она по-прежнему сидит в кресле и пристально смотрит прямо перед собой с видом человека, у которого разбито сердце. К изумлению, лицо Питера вновь сияло счастьем, Он упал на колени, схватил жену за руки и прикоснулся к ним в нежном поцелуе:

— Любимая… прости меня. Каким дураком… какой ревнивой свиньей я был. Мне чертовски жаль, милая… честно. Может быть, ты попробуешь понять и простить меня?

Ее щеки порозовели. Джанин выпрямилась, ее сердце глухо забилось.

— Что… почему? — заикаясь, произнесла она.

— Никко мне все объяснил, моя дорогая… насчет того старого долга, Почему ты мне не сказала, глупое дитя? Почему ты не сказала, что когда-то взяла у него взаймы и хотела расплатиться? Я бы тут же отдал за тебя долг. Ты меня боялась? Моя милая… неужели я такой страшный?

Он обнял ее, и Джанин не сопротивлялась. Она безмолвно прижалась к его груди, закрыв глаза, и чувствовала, как Питер покрывает поцелуями ее волосы, губы, шею. Она испытывала изумительное чувство от его поцелуев, но в то же время не могла не думать, в смятении и изумлении от случившегося: «Так вот что сказал ему Никко! Он спас меня. Но почему? Опять что-то затевает?»

Джанин не знала, в чем дело. Ей было почти все равно. Она чувствовала слишком большое облегчение, потому что опасность миновала. Ее переполняло счастье, оттого что Питер вновь держал ее в объятиях и оттого что он страстно в нее влюблен.