Больше чем любовь - Дениз Робинс

Он взглянул на меня из-под полуприкрытых век:

— Я схожу с ума из-за тебя, Розалинда. Я не могу ни спать нормально, ни есть. Не удается даже сконцентрироваться на работе. Я все время думаю о тебе. Это разрушает меня.

— Пэт, ради бога, прекрати это немедленно. Это ненормально, — сказала я.

— Хорошо, значит, я ненормальный. Но и ты точно такая же. Ты холодная как лед. В тебе нет жизни… И это несмотря на твою внешность, на твои смеющиеся глаза, красивый рот… Именно поэтому ты всегда одна. В тебе нет ни капли тепла для кого бы то ни было.

Я не могла согласиться с таким утверждением.

— Пэт, ты даже не представляешь, как ты ошибаешься. Я не холодная и не равнодушная. Просто… все дело в том, что я не встретила еще того человека, которого могла бы полюбить. Я могу целовать лишь того мужчину, которого полюблю.

— Я хочу, чтобы ты полюбила меня, Розалинда, — настойчиво сказал Пэт, а потом жалостно добавил: — Розалинда, дорогая, ради всего святого…

— Пэт, у меня не получится. Я не могу. Остановись, прошу тебя, — сказала я. — Я перестану приходить сюда. Мы больше не будем видеться. Я чувствую себя виноватой за то, что бывала в твоем доме, что ходила с тобой на прогулки и на танцы. Неправильно, что мы видимся с тобой и продолжаем общаться. Это становится опасным.

Он схватил мою руку и слегка дернул за нее.

— Но почему? Почему ты не можешь полюбить меня? Знаешь, сколько других девушек добивались моей любви и внимания? В Эдинбурге одна девушка сходила по мне с ума. А в госпитале работает девушка, которая выйдет за меня замуж хоть завтра. Посмотри на меня: я красив, я зарабатываю, у меня замечательная, достойная работа. Что же тебе не нравится, Розалинда?

Мне было очень непросто произнести эти слова:

— Это невозможно объяснить… Этому нет объяснения. Ты действительно замечательный. И в тебе все хорошо… Но мне нужен другой мужчина. Прости, Пэт.

И тут Пэт обхватил меня руками, прижал к себе и стал страстно целовать. Я почувствовала, как дрожит его тело.

— Я схожу с ума, Розалинда. Ты просто обязана любить меня, — нервно говорил он.

— О, Пэт, — взмолилась я. — Пэт, прости… Я не могу… Я просто не могу. Пойми же ты это, наконец.

Он выпустил меня из своих объятий. Его большое тело била дрожь. Мне стало страшно. Я просто не могла поверить, что мужчина может испытывать такие чувства к женщине и так переживать… Тем более, что этой женщиной была я.

Я бросилась в ванную комнату. Умылась там холодной водой, чтобы как-то успокоиться. Необходимо было немедленно поговорить обо всем с Кетлин, но сейчас на это у меня просто не было сил. Ужин прошел в напряженной обстановке. Пэт отказался есть и пил только пиво. Кетлин не произнесла ни слова, но ее умные голубые глаза и без того все понимали. Пом решила слегка пошутить, что-то сказав Патрику обо мне, но он резко и неожиданно грубо оборвал сестру.

За этим воскресеньем последовала тяжелая и очень мрачная неделя. Пэт вел себя как одержимый. Он писал мне длинные страстные письма, уговаривал передумать и выйти за него замуж. Без конца звонил по телефону и присылал цветы. От всего этого меня бросало то в жар, то в холод. Разве можно назвать любовью… эту болезненную страсть? Только однажды я ответила Патрику, написав, что ему следует разумно вести себя, что я протягиваю ему руку друга, что очень хочу, чтобы он побыстрее успокоился. Я перестала приходить в дом Уолкеров и даже отказалась ужинать с Кетлин, которую столь сильно любила и к которой была так искренне привязана.

Однажды он позвонил мне из телефонной будки на углу Гледхоу-Гарденс. По-прежнему убеждал меня в том, что мне необходимо поменять свое решение.

Стал даже угрожать. Обещал прийти в дом к Диксон-Родам и устроить скандал. В конце концов я потеряла терпение и, забыв о жалости к нему, резко сказала:

— Пэт, перестань делать из себя дурака. Ты ведешь себя как лунатик.

На другом конце провода воцарилось подозрительное молчание. Затем послышался его тихий голос:

— Я не знал ни одной женщины в жизни, которая была бы столь безжалостной и жестокой.

Я начинала закипать и выходить из себя.

— Пэт, дорогой, я очень хочу быть твоим другом, — сказала я.

Похоже, от моих слов он просто рассвирепел.

— К черту эту самую дружбу, — прохрипел он. — Я не могу продолжать так дальше. Если ты не хочешь выйти за меня замуж, то знай, что желающих найдется море! И я не собираюсь скакать вокруг тебя.

— Хорошо, ты прав. Ты во всем прав. Не нужно скакать вокруг меня, — стараясь держать себя в руках, сказала я.

— Ты сделала свой выбор, Розалинда! — крикнул он. — Прощай! В следующий раз, когда мы встретимся, я представлю тебя своей жене.

— Твоей жене? — эхом повторила я.

— Да, — сказал он. — До свидания.

Я снова почувствовала себя очень неловко.

— Пэт? — позвала я быстро. — Алло… алло… Ты еще здесь?

Ответа не последовало.

— Пэт, — закричала я в трубку, чувствуя, как бешено колотится сердце у меня в груди. — Что ты собираешься делать? Умоляю, не торопись, не делай ничего такого, о чем потом будешь жалеть. Пожалуйста…

Ответа не последовало… Через секунду я услышала в трубке гудки.

Я вернулась к себе в комнату, села на кровать и мрачно стала смотреть прямо перед собой. Мне было страшно.

Я немного подумала и решила позвонить Кетлин, чтобы она присмотрела за своим братом. Но судьба распорядилась иначе. Трубку взяла Пом и сообщила, что миссис Уолкер и Кетлин ушли в кино, а Пэт еще не возвращался.

Попрощавшись с Пом, я снова вернулась в свою комнату. Я мысленно прокручивала все слова Пэта и вдруг явственно почувствовала в них что-то зловещее.

Всю ночь я почти без сна ворочалась в своей уютной постели, а на следующее утро никак не могла сконцентрироваться на своей работе.

Я постоянно думала о Пэте и сильно беспокоилась. Прошла еще одна бессонная ночь, еще один беспокойный день.

По окончании нового рабочего дня, не выдержав напряжения, я позвонила Уолкерам. Трубку подняла Пом и каким-то очень странным голосом сказала:

— О, Розалинда, привет.

— Могу я поговорить с Кетлин?

— Ты знаешь, она как раз пошла к тебе, — ответила девочка.

Мое сердце дрогнуло.

— А… а миссис Уолкер дома?

— Н-нет, — снова очень странным голосом проговорила Пом. — М-мама сейчас в постели и не может ни с кем разговаривать. Она плохо себя чувствует и очень расстроена.

Что-то случилось с Пэтом, сразу поняла я. Кетлин идет ко мне. Оставалось только ждать ее.

Когда в мою комнату вошла Кетлин, я уже думала о самом плохом. Лицо Кетлин выглядело несколько припухшим, а вокруг глаз образовались красные круги. Она даже не поцеловала меня в щеку, как делала обычно при встрече. Просто с упреком посмотрела мне в глаза. И без всяких прелюдий спросила: