Невеста графа - Кэтрин Спэнсер

— Мы обе знаем, что она здесь ради его денег, — сказала дама в зеленом платье и выразительно взглянула на Софи.

— И ради его тела. Но она не получит ни того, ни другого, если кому-то интересно мое мнение и мне дадут высказаться, — перебила вторая. — Антуан достаточно намучился с Марией-Луизой. Я не позволю этой интриганке наложить на него свои лапы, когда он наконец готов начать нормальную жизнь.

Женщина в зеленом одобрительно закивала.

Понимая, что это разговор не для посторонних ушей, Диана хотела объявить о своем присутствии, но Антуан успел опередить ее:

— Диана! Ты давно здесь стоишь?

— Совсем нет, — смутилась она, заметив его радушную улыбку.

Это несправедливо. Мужчина не должен быть таким обаятельным. Передним просто невозможно устоять.

— Тогда проходи скорее и позволь представить тебе моих тетушек. — Антуан оставил Софи одну и подвел Диану к женщинам, которые разглядывали ее с нескрываемым любопытством.

— Тетя Гортензия, тетя Жозетта, это Диана.

— Добрый вечер, Диана. Добро пожаловать в замок де Валуа, — произнесла Гортензия.

— Добро пожаловать, — присоединилась к сестре Жозетта. — Антуан рассказывал нам о тебе, но забыл упомянуть о вашей молодости и красоте.

— Спасибо мадам де Валуа. Очень приятно познакомиться.

— У тебя прекрасные манеры, Диана. Это большая редкость для молодого поколения, — Гортензия бросила взгляд на Софи, — но зови нас просто Гортензия и Жозетта.

— И расскажи нам что-нибудь о себе, — Жозетта пригласила Диану присесть рядом. — Антуан сказал только, что ты американка и согласилась помочь ему с туристами. А что еще у тебя интересного?

Антуан закатил глаза.

— Я принесу шампанского. Думаю, оно тебе понадобится, Диана.

— Даже не знаю, о чем говорить, — призналась Диана, усаживаясь между тетушками. — Я здесь в отпуске, говорю по-французски, и у меня достаточно свободного времени, чтобы предложить свою помощь. Вот и все.

— Ну-ну, не нужно скромничать! — Гортензия осуждающе погрозила пальчиком. — Мы хотим знать о тебе все, дорогая. Какая у тебя семья, где ты живешь, в какую школу ходила.

Софи присоединилась к беседе:

— Да, мадмуазель, интересно послушать о твоем прошлом. Например, твои родители — французы?

— Мои родители умерли, — ответила Диана, интересуясь, почему у Софи возник этот вопрос, — они были американцами.

— Тогда кто учил тебя французскому?

— Родители.

— Значит, они должны были жить какое-то время во Франции. Никто из американцев не может так хорошо говорить на нашем языке, если только они здесь не жили.

— Если и так, то это было до моего рождения. Я впервые во Франции.

Не совсем правдивый ответ, хотя вполне может сойти за таковой.

— Впервые? — Софи оглядела Диану с головы до ног. — Тогда какого черта ты выбрала этот занюханный городок?

Диана бросила мимолетный взгляд на Антуана, который внимательно слушал разговор.

— Почему нет? Провинция — очень милое место. Вот ты, например, почему сюда приезжаешь?

— Потому что я член семьи.

— Вряд ли, — вставила Гортензия, — ты вспоминаешь о нашем замке только тогда, когда преследуешь свои цели. Перестань приставать к нашей гостье, Софи. Продолжай, моя дорогая.

— Я действительно не знаю, что еще рассказать, — ответила Диана, боясь под напором Софи ляпнуть что-то лишнее.

Тут заговорил Антуан:

— У Дианы не все было гладко в последнее время. Лучше не будем заставлять ее вспоминать об этом. Она хотела найти место, где можно залечить душевные раны, и она нашла его здесь. Так ведь, Диана?

Антуан посмотрел на нее испытующим взглядом, и Диана отвела глаза.

— Да, — пробормотала она, желая, чтобы это действительно было правдой, потому что ей становилось все тяжелее врать Антуану.

Было в этом мужчине то, чего всегда не хватало Харви, — сила, целостность характера, честность. И несмотря на то, что через месяц им придется расстаться, Диана знала, что будет помнить его всю жизнь.

Жозетта дотронулась до ее руки и сказала:

— Твое сердце страдает, но ты пришла в нужное место. Здесь ты исцелишься, и мы проследим за этим.

Как раз в эту минуту последовало приглашение на ужин. Диана была рада, потому что еще несколько подобных слов, и она могла бы расплакаться.

Выходные прошли спокойно. Диана видела Антуана только по вечерам, но тетушки не давали ей скучать в оставшееся время.

В субботу они познакомили ее со всеми людьми, которые работали в замке, и поведали историю их появления в поместье.

— Этим замком управлял наш брат, — рассказывали тетушки, — но, когда он и его жена погибли, мы решили полностью посвятить себя Антуану. Проблема была только в том, что мы не знали, как управлять таким большим имением. Слава богу, Грегуар и Жанна помогли нам. Они оказали нам неоценимую поддержку, но, конечно, не могли совершить чуда: городок-то умирал. Наконец домой вернулся Антуан, и все изменилось. Он поднял на ноги всю экономику Бельвю-сюр-Лак, работая как проклятый. Теперь жители готовы защищать его, что бы ни случилось.

Защищать? Это слово привлекло внимание Дианы. Почему его должны защищать?

В воскресенье было так тепло, что они решили выпить кофе на террасе, под романтическую музыку пятидесятых.

— Ты любишь танцевать, Диана? — спросила Жозетта, покачиваясь в такт ритму.

— Конечно, любит, — перебила Гортензия, — одного взгляда хватит, чтобы понять: она была самая популярная девочка на танцах.

— Нет, — призналась Диана, — я была слишком застенчивая. Меня никогда не приглашали танцевать.

— Но сейчас ты потанцуешь со мной, Диана, — сказал Антуан, затем, не дожидаясь ответа, взял ее за руку и поднял на ноги.

У Дианы пол поплыл под ногами, но Антуан крепко подхватил ее за талию.

— Знаешь, почему парни не приглашали тебя на танец? — прошептал он, касаясь губами ее волос. — Потому что ты слишком красива, слишком недоступна. В их глазах ты была королевой бала.

Не говори так, молила про себя Диана, ты заставляешь меня окончательно и бесповоротно влюбиться в тебя.

— За вами было приятно наблюдать, — отметила Гортензия, когда мелодия закончилась и Антуан помог Диане сесть в кресло. — Очень романтичный танец. Ты согласен, Антуан?

— Абсолютно. А ты, Диана?

Покраснев, она кивнула. Как удается этому мужчине одним взглядом возбудить в ней желания, которые, казалось, давно умерли?

Софи подлила себе коньяка и сказала: