Жестоко и прекрасно - Терри Э. Лейн

— Спасибо. Ты сам прекрасно выглядишь. — Я наклоняюсь для еще одного поцелуя. — Ты принес свои вещи?

— Нет, я оставил их в машине. Пойдем. Я хочу отвезти тебя в мое любимое место. Я принес обед.

— О, хорошо.

Он предлагает мне взять с собой куртку или толстовку. Мы прыгаем в его машину и едем за город. Уже первая неделя октября, поэтому погода прохладная. Это прекрасный день, и Дрю подвозит нас к действительно аккуратному старому крытому мосту. Он съезжает с дороги, и в задней части его машины находится рюкзак, в котором лежит наш обед.

— Я купил его в этом отличном гастрономе в Инди. В центре Индианаполиса есть отличные кафе и гастрономы. Одна вещь, которую я больше всего люблю в этом месте. Надеюсь, ты любишь бутерброды.

— Я люблю все. Мне легко угодить, Дрю.

Мы немного гуляем и находим отличное место, чтобы упасть отдохнуть. Он расстилает одеяло и раскладывает еду. Он был прав. Бутерброды отличные. Они сами пекут свой хлеб каждое утро, говорит он мне. Пока мы едим, он рассказывает о медицинском институте и о том, как он не знал, каким врачом хочет быть.

— Как ты понял? Что хочешь быть врачом, я имею в виду?

Он пожимает плечами.

— Я просто понял. С тех пор, как был ребенком.

Солнечные лучи струятся сквозь деревья и создают эффект ореола вокруг Дрю. Его рука проводит по его густым волнам, откидывая их со лба, и я поражена тем, как его лицо выглядит так, словно оно было нарисовано. Его брови образуют идеальные дуги над поразительно голубыми глазами, и они сияют, когда он говорит. И тут я понимаю, что могу смотреть на него часами.

— Что? — спрашивает он.

Я качаю головой, улыбаясь.

— Ничего особенного. Везет тебе. Не многие люди знают, чего они хотят от жизни. А ты знал это в таком раннем возрасте.

— Знаю. Я считаю себя одним из счастливчиков. Сначала я думал, что хочу заниматься спортивной медициной. Ортопедия. Но затем, во время учебы в медицинском институте, у меня была первая смена в отделении онкологии, и меня просто зацепило.

Он щелкает пальцами.

— Это тебя не пугает? Работа с онкологическими больными?

— Нет. Почему?

— А если ты сблизишься с ними? Я могу только представить, как мое сердце было бы разбито.

Я потираю грудь, думая, как она будет болеть.

— А, я вижу, куда ты клонишь. Я смотрю на это с другой точки зрения.

Он протягивает руку и проводит тыльной стороной пальцев по моей щеке.

— С какой?

— Рак уже не тот, что раньше. Существует так много различных вариантов лечения, и иногда пациенты могут жить с ним годами. Поэтому я смотрю на это как на способ продлить жизнь или вылечить болезнь. И если я приближаюсь к пациенту в процессе, это делает его еще более особенным. Имей в виду, я все еще в ординатуре. Я должен получить степень в области онкологии, прежде чем смогу стать практиком. А затем, если я захочу продолжить этим заниматься, это может занять еще год.

Он должно быть гений. Он не только горячий, но еще и добрый, умный и милый. Я смотрю на него с глуповатой улыбкой на лице.

— Могу я тебе кое-что сказать? — спрашивает он.

— Конечно.

— Я много работал на этой неделе и сегодня поменялся сменами кое с кем, чтобы провести это время с тобой. Всю неделю ты — единственное, о чем я мог думать, Кейт. — Он хватает меня за запястье. — Иди сюда.

Мы находимся лицом друг к другу, скрестив ноги. Я не уверена, что понимаю, что он имеет в виду.

Он похлопывает себя по ноге.

— Прямо сюда. Я хочу, чтобы ты была у меня на коленях, чтобы я мог тебя поцеловать.

Я развожу ноги и перебираюсь к нему на колени. Я не хочу раздавить его, поэтому забираюсь сверху и покачиваюсь, пока не сяду как следует. Наконец я смотрю на него, и на его лице появляется удивленное выражение.

— Ты меня не раздавишь. Я довольно крупный парень, Кейт.

— Но я и не какая-то крошечная миниатюрная штучка.

До того, как я успеваю договорить, он притягивает меня к себе и его губы касаются моих. Мои пальцы запутались в его волосах, что я очень хотела сделать с тех пор, как он вошел в мою квартиру, и он делает то же самое с моими.

Поцелуи Дрю сногсшибательны. Я не знаю, то ли это потому, что я не очень опытна, то ли потому, что он разжигает огонь внизу. В любом случае, я разогреваюсь. И не только мой рот. Между моими ногами становится очень жарко. Мой живот сжимается от желания настолько сильного, что, в конце концов, я ерзаю у него на коленях, пытаясь утолить жжение. У меня нет способа сделать это, поэтому я обхватываю его ногами и прижимаюсь к нему. Я трахаю его? Черт, мне нужно обуздать себя. Я отрываю свой рот от его, и это требует огромных усилий.

— Все в порядке, Кейт?

Он кажется таким равнодушным ко всему этому.

— Эм, да. Отлично. Хорошо.

Мой голос немного хриплый.

Он наклоняется, чтобы продолжить поцелуй. Я откидываюсь назад, чтобы он не мог дотянуться.

— Я сделал что-то не так?

— Ты все сделал правильно. По-моему, слишком правильно.

Я наклоняю голову, потому что не хочу, чтобы он видел мои горящие щеки.

— Тогда почему ты избегаешь моего поцелуя?

Я только качаю головой.

— Пожалуйста, поговори со мной, Кейт. Я не читаю мысли, и если чем-то обидел тебя, мне нужно знать.

Сейчас я все усложню.

— Я не обижаюсь, просто все перепуталось. Я практически терлась об тебя.

О боже, я сказала это вслух? Конечно, я это сделала. Я и мой глупый рот.

— А что не так с трением? Это чертовски сексуально. Я хочу, чтобы ты оттрахала меня. — Он хватает меня за бедра и сжимает. — Если бы я знал тебя лучше, я бы раздел тебя догола и трахнул прямо сейчас.

— О, Боже, почему ты не знаешь меня лучше?

Он откидывает голову назад и смеется. Прежде чем я это осознаю, я смеюсь вместе с ним. С ним так легко.

Когда мы прекращаем смеяться, он говорит:

— Никогда не закрывайся от меня. Я не люблю игры в угадайку. Черт, я ненавижу любые виды игр. Просто скажи мне. Мне нравится, когда ты откровенна в подобных вещах. Никогда не меняйся. Теперь я могу еще немного поцеловать твои сексуальные губы?

— Это все,