Последний шанс - Сара Грандер Руиз

— Подумай о детях. Они любят своего дядю Джека.

Олли сжимает переносицу.

— Ты понимаешь, что ты из кожи вон лезешь, чтобы это сработало? Пожалуйста, скажи мне, что ты понимаешь бессмысленность всего этого.

— Допустим, я с тобой соглашусь. Тогда ты поддашься? Хотя бы попытайся.

Он смотрит на меня так, словно опять произносит молитву о терпении.

«К черту спокойствие», — думаю я. «Господь, дай мне силы по-настоящему изменить здесь всё».

— Только никакого долбаного кота, — говорит он, наконец. — Мне хватает того, что он приходит в паб. Ты же знаешь, что у меня аллергия.

Я вскакиваю со стула и хлопаю Олли по плечу.

— Только не слишком привыкай к мысли о том, что она здесь работает. Я собираюсь оценить ситуацию через месяц, и если ничего не получится…

— Договорились, — отвечаю я и предлагаю ему пожать руки, что он неохотно делает.

— Я не уверен, что это только бизнес, — говорит он, когда я снова сажусь за стол.

— Только бизнес.

— Как скажешь.

Когда Олли разворачивается, чтобы выйти, я говорю:

— И есть ещё… кое-что.

Он устало смотрит на меня.

Я пытаюсь говорить непринуждённым тоном, словно это самая обычная просьба.

— Если тебя не затруднит, не могли бы мы держать острые предметы… в другом месте…

Увидев его выражение лица, я добавляю:

— Временно!

Сначала Олли ничего не говорит.

— Ты просишь меня, шеф-повара, убрать из дома все острые предметы, чтобы ты мог переехать ко мне без всякой на то причины?

При мысли о его ножах, моё сердце начинает биться чаще.

— Только самые острые.

— Джеки…

— Как насчёт того, чтобы держать острые предметы в доме, но спрятать их. Не говори мне, где они. Если я не буду знать, где они, я не буду о них переживать.

Или всё утро проверять и перепроверять, находятся ли они на своих местах.

Олли молча смотрит на меня. Я ненавижу, когда я в таком состоянии. Когда-то, не так давно, я мог пройти через кухню в офис, не задерживая дыхания и не останавливаясь, чтобы проверить ножи. Я даже мог держать нож в руках. Я мог сидеть за столом со своими племянницами и резать ножницами. Те мысли никуда не делись, но они просто возникали у меня в голове и не превращались в навязчивые.

— Пожалуйста.

Олли вздыхает.

— Ладно.

Он качает головой.

— Даже не знаю, как тебе удалось уговорить меня на это дерьмо.

— Это потому что ты меня любишь.

— Мне от этого не легче.

Когда он уходит, я начинаю просматривать счета, сидя за столом. Я слишком возбуждён, чтобы лечь спать, но и слишком утомлён, чтобы нормально поработать, поэтому я начинаю рисовать картинки на стикерах. Себастьян сидит на стуле. Но меня так и тянет к этой улыбчивой девушке с кудрявыми волосами и в походных ботинках. Ох… чёрт, мне надо перестать думать о ней. Я бросаю листочки в мусорное ведро, после чего проверяю, на своём ли месте ножи и только потом запираю паб и плетусь наверх, где устраиваюсь на диване с книгой, а Себастьян сворачивается у меня на коленях.

Во втором часу ночи мой телефон издаёт сигнал. Я смотрю на экран, и когда вижу имя Рэйн, сон как рукой снимает.

РЭЙН:

Не думала, что мой будущий коллега, который ведёт себя исключительно профессионально, будет использовать смайлы.

Я кладу книгу на пол и снова перечитываю сообщение. Миллион самых разных ответов возникает у меня в голове.

«Коллега, который ведёт себя исключительно профессионально, коллега, который ведет себя исключительно профессионально».

Может быть, если я повторю это достаточное количество раз, Олли не окажется в итоге прав.

Глава 6

На следующий день я веду Рэйн наверх, чтобы показать ей квартиру. Как только мы входим внутрь, Себастьян спрыгивает с окна, которое выходит на улицу, и начинает тереться о её ноги. Интересно, не подменил ли кто-нибудь моего кота, ведь обычно он сразу же бросается под кровать, если слышит, что у меня гости. Это кот, который любит только одного человека — меня — и терпит ещё двух — моих племянниц, Джози и Жаклин.

Рэйн что-то бормочет себе под нос и достаёт игрушку в форме батона из пакета, который держит в руках.

— Нина отвела меня утром в магазин, и я решила купить ему это, — говорит она. — Я искала бублик, но у них были только батоны и булочки с корицей, поэтому я выбрала то, что больше всего похоже на бублик.

— Разве батон больше похож на бублик? — спрашиваю я. — Булочки с корицей по форме больше напоминают бублик.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь.

Я шучу, но мне интересна её реакция.

— Дело во вкусе, и бублик гораздо больше похож по вкусу на батон, чем булочка с корицей.

Она срывает ценник и кладёт игрушку перед Себастьяном.

— Ну, ладно, ты победила, — говорю я.

Себастьян начинает тереться об игрушечный батон.

— Ты только посмотри, — говорит она. — Похоже, Себастьян, как и ты, любит углеводы.

— Я начинаю переживать, что он полюбит тебя больше меня.

— Это всё моё природное обаяние.

Она широко улыбается, а затем неуклюже стягивает ботинки, не расшнуровывая их, и небрежно бросает их у двери. Она не ждёт, что я проведу для неё экскурсию, и заплывает в гостиную так, словно бывала здесь тысячу раз.

Должен согласиться. Эта девушка — само очарование.

Я иду в гостиную следом и чуть не врезаюсь в неё, когда она останавливается у дивана и разворачивается ко мне.

— Погоди-ка, — говорит она, и я делаю шаг назад.

Она смотрит на Себастьяна на полу, а затем обводит глазами комнату.

— Я не могу здесь остановиться.

Я осматриваю квартиру. Она уютная, особенно сегодняшним утром. Естественный свет проникает через два огромных окна, рисуя на деревянном полу солнечные квадраты. И декор не такой уж плохой. Во всяком случае, я так думаю. Я постарался привнести сюда столько цветов, сколько смог. Первый предмет мебели, который я купил, это диван канареечного цвета. Мама чуть не убила меня, когда я попытался самостоятельно поднять его наверх. Но я был настолько обескуражен тем, что вернулся домой, а еще тем, что мне придётся управлять пабом и жить здесь, что не знал, кого и как попросить о помощи. В итоге мама позвонила Эду, одному из постоянных посетителей, и он помог мне его поднять. Я был благодарен ему за помощь, но ещё больше за то, что он не пытался со мной заговорить. Он много помогал мне в первые несколько месяцев, пока я