Мой Ангел - Амели Хоуп

постоянно заставляла себя забыть, каждый раз убеждая себя в правильности принятого мной решения, тогда три года тому назад. Но правы те, кто утверждают, что забытое не потеряно. С теплом его ладони воспоминания незамедлительно возвращаются, целиком и полностью поглощая мой разум. Они настолько живые, что кажется будто прошлое безвозвратно вернулось в мою жизнь. Отчего внутри становится ещё страшнее. Я ощущаю, как прошлое и настоящее переплетаются в этот момент и меня захлёстывают сложные чувства: ностальгия, грусть и нежность. Я разделяла с этим человеком столько моментов радости и боли. И пусть мы сейчас с ним не вместе, он навсегда останется частью моей жизни. И мне от этого никуда не деться.

И не знаю сколько бы я утопала в воспоминаниях, если бы я не разглядела в его глазах смесь чувств: решимость, нежность и что-то ещё, что я не смогла сразу определить. Но почему-то именно эта неизвестность меня отрезвляет, и я отступаю назад. Подальше от всего, от него.

Глубоко вдохнув и набравшись воздуха и сил, я откладываю все объяснения случившегося на потом и перенастраиваю себя, глуша одни эмоции, возобновляя другие. Растерянность, обескураженность, грусть, в какой-то степени радость покидают меня. И место освобождается для их соратника. Я ускоренно насыщаю себя злостью, прокручивая в голове его поступок, в результате которого он лишил моих танцоров достойных зрителей.

— Максим, знаешь, чего я тебе желаю? — Жду полной вовлеченности к моему вопросу собеседника. И когда я этого добиваюсь, озвучиваю своё пожелание. — Наконец, хоть и с шестого раза, понять о чём эта великолепная постановка, — разворачиваюсь, пока действие элексира смелости не закончилось на полпути, и намереваюсь пойти в сторону сцены, но… — И кстати, — испытываю всё же на прочность судьбу, — кроме лилий ты больше не знаешь цветов? Перестань их таскать. А то скоро у моих танцоров аллергия на них появится, — и спешу дать команду начать выступление. Нельзя зрителя вынуждать ждать, тем более, когда он этого терпеть не может. И все, и всё должны работать ровно по часам.

А пролог? Да Бог с ним. Как-нибудь обойдёмся без него. Изначально идея была провальной. И вместо того, чтобы его мило спровадить, он меня прогнал по всем экспозициям прошлой нашей совместной жизни, после которых до сих пор тело потряхивает, а сердце сумашедше постукивает.

И я почти спокойно дошла до прохода к закулисью, как неугомонный гость балетного шоу надумывает ответить на мою цветочно пахнущую претензию.

— Надоел их запах в квартире? — Отнюдь не шепотом произносит мне в спину. Даже дольку усмешки в словах можно расслышать.

Останавливаюсь, но не оборачиваюсь к нему.

— Откуда мне знать, — достаточно громко отвечаю. И ухожу с оставшейся незамеченной довольной улыбкой. Как никак он прав, запах лилий в квартире и вправду осточертел за три недели.

Глава 15. Маргарита

— Вечером приеду и все нужные бумаги подпишу, — чмокаю в трубку и прощаюсь.

Таша бедная, вся в хандре и в унынии. Завывается на работе без меня: скучно, грустно и работы не густо. В моё отсутствие список её рабочих задач довольно сильно сократился. И кто-то бы этому порадовался, но только не моя трудолюбивая пчёлка. Полчаса в телефон жаловалась, как тяжело отсиживать до конца рабочего времени, когда дел по пальцам пересчитать, а растягивать удовольствие никак не получается. Обещала завтра исправиться и подкинуть ей пару изнурительных поручений. Хочет веселье — будет ей веселье.

Отпиваю глоток приготовленного кофе, посмаковать который времени не осталось, и спускаюсь вниз. Машина Ромы уже стоит припаркованная у подъезда. Вместе с ним невозможно не чувствовать себя принцессой: карета подана, рука подана. Всё при нём: он умён, честен, мужественен, галантен, и много положительного ещё можно про него сказать. Но самое важное, он стал мне настоящим другом и надёжной опорой. Никогда бы не подумала, что с нас выйдет отличный дружеский тандем.

— Как всегда прекрасна, — нерешительно вручает мне свой комплимент и закрывает за мной дверь. Обойдя машину, он садится за руль и трогается с места.

Некоторое время в салоне господствует тишина. Мы оба смущены. Не знаю, когда именно наши отношения с Ромой сошли с одних рельсов и перестроились двигаться по другим, однако есть ощущение, будто у нас у двоих это вызывает дискомфорт, нежели трепет и некое предвкушение. И чтобы молчание ещё больше не отягощало и не подкачивало витающую между нами неловкость, я решаюсь маленько разрядить обстановку и потоком льющихся слов рассказываю обо всём, что приходит в голову. Туда и балет вписываю, и о скором очередном благотворительном ужине заговариваю. Что на повестке ближайших дней имею, о том и лепечу.

И как же я сильно выдыхаю на последнем повороте. Мы практически на месте. Балетная школа уже близко. И мне не надо ничего придумывать, надумывать. Сейчас зайду в зал, и с классической музыкой меня ненадолго унесёт в иной мир, где будет невероятно легко и свободно.

Когда-то мне думалось, что свобода проявляется в имеющейся возможности яро отстаивать свою позицию всеми доступными способами и в скорости, при которой жадно вбираешь в себя воздух. Сейчас думается иначе. Я не создаю свободу посредством чего-то, я и есть свобода. И своих учеников я учу искать её сначала внутри себя, а затем воплощать её наяву, говоря со всеми языком своего тела. Эти здравомыслящие во мне зародыши зрели уже очень и очень давно, только вот прежние установки этому всячески препятствовали. Я была обманута самой же собой. Глупо веря, что отцовское воплощение свободы станет и моим. И оно таким поначалу и казалось, пока стена иллюзии потихоньку не утончалась и не пала окончательно с заключением специалиста. По словам моего психолога, я в теле ребёнка, которому так не хватало присутствия в жизни отца, в точности скопировала его жизнь, а после его ухода и вовсе решила её прожить за него, горя его идеей. Будучи ребёнком, я потерялась в своих собственных желаниях и взяла то, что ближе и дороже. Для отца мотоцикл был всего лишь его отражением свободы, а для меня хоть каким-то способом её приобрести. И когда я вновь оказалась перед выбором, я наконец выбрала своё. И на моё удивление, это был балет. Мать тоже была немного обескуражена моим решением. Она просила прощения за то, что все годы настаивала на своём, и за несколько дней до ухода взяла с меня слово, что я не вздумаю возвращаться в балет. Тогда помнится, я над ней посмеялась, сказав, что это я делаю не ради