Тысяча ударов сердца - Кира Касс

– Эскал, помоги. – Я вытянула руки.

Брат аккуратно поднял меня, одернул платье, расправил складки. Взбив примятые кудри, я перекинула их на грудь и покосилась на Эскала. Тот одобрительно кивнул.

– Что здесь происходит? – спросил внезапно появившийся Николас.

– Пустяки. Споткнулась.

– Споткнулась? С твоей-то грацией? – Поравнявшись со мной, Николас извлек из кармана коробочку. – Надеюсь, это облегчит боль падения.

В книгах герой всегда опускался на колено и трепетно брал возлюбленную за руку. Мне же просто всучили коробочку.

Я открыла ее. Внутри между синими бархатными подушечками переливалось кольцо с овальным зеленоватым камнем в обрамлении крохотных бриллиантов. Милая вещица, но совершенно не в моем вкусе.

– Очаровательно! – озвучил за меня отец.

– В самом деле. Спасибо. – Я надела кольцо на левую руку; чуть великовато, но соскользнуть не должно.

– Камень, как тебе известно, добывается… – Николас вдруг осекся и недовольно нахмурился. – Анника, мы же договаривались!

Еще не оправившись от панической атаки, я недоумевающе уставилась на него.

– Твоя прическа, – процедил он.

Я постаралась придать себе независимый вид:

– Если не ошибаюсь, наша договоренность вступает в силу после помолвки.

– Наша мать всегда носила распущенные волосы. – Эскал буквально цитировал слова, сказанные мной в День основания.

– Прекрасно понимаю ваши чувства, – сухо бросил Николас. – Однако Аннике пора взрослеть. Позовите ее горничную. Пусть явится немедленно!

Эскал расправил плечи, в голосе зазвучали грозные, неслыханные доселе ноты:

– Сэр, вы забываетесь! Не вам командовать мной. К вашему сведению, горничная ее высочества – доверенное лицо нашей семьи, и мы не станем отрывать ее от работы из-за ваших капризов. Наконец, Анника не связана с вами законными обязательствами и имеет полное право напоследок предстать перед публикой с прежней прической. – Задыхаясь от праведного гнева, Эскал продолжил: – Вы глубоко заблуждаетесь, решив, что ваша кандидатура была единственной. Многие принцы добивались благосклонности Анники, но получили отказ, поскольку мы предпочли породниться с вашей семьей и тем самым обеспечить мир в стране. Но если вы намерены и дальше третировать мою сестру, помолвка будет расторгнута сию же секунду.

Николас повернулся к отцу, и затравленный взгляд выдал того с головой.

– Сомневаюсь. – Николас говорил без тени угрозы, просто констатировал факт. – Однако, чтобы загладить возникшее недоразумение, я согласен уступить. По крайней мере, сегодня. Ни к чему заставлять публику ждать. – Он поправил галстук и протянул мне руку. – Готова, душечка?

Душечка. Меня передернуло. Надеюсь, это не войдет у него в привычку.

Я искоса глянула на Эскала, готового вцепиться Николасу в глотку, и покорно шагнула к жениху:

– Конечно.

Отец подавленно молчал. В памяти всплыла история из детства. Напуганная байками Эскала о ведьмах и драконах, я категорически отказывалась идти на прогулку. Мама держала меня за руку, но впервые этого оказалось недостаточно. Тогда отец взял мой летний зонтик и принялся размахивать им, словно мечом. Он уверял, что это волшебная палочка, способная сразить любую ведьму и одолеть самого свирепого дракона. В тот день ему удалось развеять мои страхи.

Какая му́ка – видеть его, такого близкого и вместе с тем отстраненного. Какая му́ка наблюдать за его терзаниями, ловить на себе покаянный взгляд.

– Прости, Эвелина, – шепнул отец, но тут же исправился: – То есть… Анника.

Однако меня не покидало чувство, что извинения предназначались маме.

– Все хорошо, – понизив голос, слукавила я. – Правда.

Отец одернул сюртук. По протоколу король и принц первыми приветствуют толпу. Мы с Николасом замерли у порога, смиренно дожидаясь своей очереди.

– Король сегодня… не в лучшей форме, – заметил Николас, от которого не укрылась фальшивая улыбка будущего тестя.

– Ничего подобного, – возразила я. – Он просто огорчился из-за скандала.

Николас выпрямился, хотя при его осанке прямее уже некуда.

– Я не устраивал никаких скандалов.

Помахав счастливым подданным, отец с Эскалом расступились, и мы с Николасом шагнули на середину балкона. Я ненавязчиво продемонстрировала публике кольцо. Камень вспыхивал на солнце, подтверждая радостное известие о моей помолвке.

Ради своего народа я улыбалась. Улыбалась и изображала из себя счастливую невесту.

– Удавлю мерзавца, – шепнул Эскал, старательно растягивая губы в улыбке.

Я легонько покачала головой:

– Если тронешь его хотя бы пальцем, начнется гражданская война. Моя прическа того не стоит. За меня не волнуйся, перетерплю.

Такова отныне моя цель. Не радоваться. Не процветать.

Терпеть.

Леннокс

В поясной сумке у меня неизменно хранились моток бечевки, батончик из овса и семян, прессованных в меду, складной нож для случаев, когда не годился меч, и пуговица от отцовского сюртука.

Собираясь на Задание, я сложил в заплечный мешок провиант, бурдюк с водой, жгуты, смену одежды и палатку. Сунул в седельную сумку лук со стрелами, хотя сам толком не понимал зачем. И захватил допотопные карты в надежде, что они выведут нас к цели.

Жаль, с собой не возьмешь холодный рассудок. План ошеломлял своей дерзостью. Однако если мне суждено преуспеть – доказать всем, что пробил час отвоевать наше королевство, – все горести, пережитые мной в Возино, окупятся с лихвой.

Блайз первой явилась в условленное место. Я вскочил на лошадь, готовый ехать, и она сделала то же самое.

– Иниго отправился за мечом. Гриффин вот-вот будет. Как только простится с дамой сердца.

– У него есть возлюбленная? – изумился я.

Блайз хитро улыбнулась:

– Помнишь, накануне я собиралась затеять драку в столовой, если маневр с Гриффином и Иниго не сработает? Его девушка и вызвалась мне помочь. Ее зовут Рами, и ради Гриффина она в лепешку расшибется.

Я ошарашенно натянул поводья, чтобы усмирить чересчур ретивого коня.

– И давно у них?

– С месяц. Рами была в числе тех, кто забрел в замок полгода назад. Припоминаешь?

Забудешь такое. Разношерстная группа из двадцати человек на многих произвела неизгладимое впечатление. За четверо суток скитаний по лесу половина не стояла на ногах и передвигалась ползком. Обогревшись и насытившись, они так самозабвенно присягнули на верность Кавану, что меня затошнило.

– Гриффин поделился с ней твоим грандиозным замыслом не уступать врагу ни пяди, и бедняжка рыдала всю ночь напролет.

– Он никогда о ней не рассказывал…

– Мы все здесь как на ладони… – Блайз пожала плечами. – Наверное, хотел сохранить тайну.

У меня вырвался горестный вздох. В очередной раз убеждаюсь, что от любви одни неприятности.

Иниго возник на пороге конюшни с двумя мечами под мышкой и мешком за спиной.

– Эй, – шепнул я, – ты в курсе про девушку Гриффина?

– Рами, – вздохнул Иниго. – Та еще штучка…

Выходит, знали все, кроме меня?

К нам уже направлялся Шервин, ведя лошадь под уздцы. В глаза сразу