Право на дочь - Полина Довлатова

Снежана

Весь остаток проклятого дня я не могу нормально работать. Всё время перед глазами стоит картинка, как Борцов держит меня за талию и прижимает к себе. Его горячее дыхание на моих губах. Пальцы впиваются в живот... По коже до сих пор бегают мурашки и никак не хотят проходить.

А ещё у меня такое ощущение, что весь мой кабинет пропах его одеколоном. Каждый чёртов миллиметр. Иначе как объяснить, что я всё время его чувствую. Кажется, что я дышу им вместо воздуха. Тобой, дышу, проклятый ты Борцов!

Из-за этого сосредоточиться на проекте никак не получается. И, как на зло, отвлечься, попив кофе с Инной, тоже не вышло. Ещё днём Воронцов утащил её на встречу с заказчиком, а вернулась она оттуда какая-то дёрганная и нервная. Что произошло говорить отказалась. И это ещё одна причина, по которой я никак не могу собрать мозги в кучку.

Из-за этого процесс работы над проектом значительно затягивается. Так что во второй половине дня мне приходится с головой погрузиться в чертежи. Завтра очень ответственный день — первый этап тендера и презентация нашего дизайн-проекта. И, не смотря на то, что строить карьеру в фирме Борцова я не планирую, мне всё равно хочется, чтобы всё прошло хорошо, и мы получили этот заказ. Ведь это будет самая большая моя победа в карьере и лучшая рекомендация для следующего работодателя.

— Снежан, ты домой не собираешься? — отрываю голову от чертежей, когда в кабинет заглядывает Инна.

— А сколько времени?

— Седьмой час уже...

— Чёрт! — подскакиваю с места и начинаю суматошно запихивать документы в файлы.

Садик закрывается в семь, а мне ещё нужно до него доехать! Я так заработалась, что совсем потеряла счёт времени. Наверно, стоит начать ставить будильники, в качестве напоминания об окончании рабочего дня.

— Инн, погоди, — выкрикиваю, когда девушка разворачивается, чтобы уйти. — Я быстро соберусь. Давай вместе до дома поедем.

— Снежан, я... Я устала очень. Я пойду ладно?

— С тобой всё в порядке? — хмурюсь, смотря на бледное лицо Александровой. — Ты после этой поездки с Воронцовым сама не своя. Инн, случилось что-то? Он тебя обидел?

— Нет, — поспешно качает головой. — Дело не в нём... Просто... из клиники, где я веду беременность звонили. Говорят, надо как можно скорее подъехать, но что случилось по телефону объяснять отказываются. Я переживаю, что с малышом может быть что-то не так...

Слежу за тем, как девушка снова неосознанно прикладывает руку к животу. Она так часто делает. Собственно, первая мысль о том, что Инна беременна закралась в мою голову как раз тогда, когда я в первый раз увидела, как она гладит свой плоский живот.

— Инн, не стоит накручивать себя раньше времени, — выдыхаю, пытаясь хоть как-то её успокоить. Снимаю со спинки стула сумку, подхватываю девушку под локоть, и мы вместе выходим из кабинета. — Во-первых, лишние нервы не пойдут на пользу ни тебе, ни ребёнку. А во-вторых, тебя могли попросить приехать по любому поводу. Не факт, что это именно со здоровьем малыша связано. Может, документы какие-то нужно подписать срочно. Ты же в платной клинике беременность ведёшь?

Мы вместе спускаемся на лифте и покидаем пределы уже практически опустевшего бизнес-центра.

— Да. Там же, где делала инсеминацию...

— Ну вот, — киваю одобрительно, ёжась от холодного осеннего воздуха. — Там ведь свои правила. Куча всяких договоров, соглашений, разрешений и прочая бумажная волокита.

— Да, — отвечает растерянно, — Возможно, ты права...

— Конечно права. Так что даже не думай трепать себе нервы, — улыбаюсь. — Ты на метро?

— Нет, я хотела ещё прогуляться немного по Невскому. Воздухом подышать.

— А вот это полезное дело. В твоём положении пешие прогулки только на пользу пойдут.

Мы с Инной прощаемся и ещё на какое-то время я задерживаюсь, следя за тем, как она переходит дорогу.

Петербург — шумный город. Особенно центр со своим бесконечным потоком машин, яркими неоновыми вывесками, которыми пестрят окна магазинов и ресторанов, прохожими, вечно куда-то торопящимися.

Но я не жалею, что переехала сюда. Для моего Асёнка здесь столько перспектив. Я, наверно, сумасшедшая мать, потому что моей дочке всего три года, а я уже облазила весь интернет в поисках самой лучшей школы. Мне даже приглянулся один лицей...

Не знаю каким образом мысль об Асёнке уводит меня к мыслям о Борцове. К сожалению, так часто бывает. Как бы я ни хотела, но мысль о том, что она его дочь, выкинуть из головы не получается. Кажется, что я даже снова чувствую запах его парфюма. Словно он не только кабинет, но и меня всю им пропитать успел.