Перекрёсток параллельных миров - Ирина Васильевна Швед

Вскоре из королевского кабинета вышел секретарь её величества, громко сказал:

– Её сиятельство Маргарита Кински, – и сделал приглашающий жест рукой.

За моей спиной раздалось злобное шипение:

– Ссссс…

Я оглянулась, чтобы узнать, какой змее наступила на хвост. Встретилась глазами с Гизелой, и поняла, что лучше всего будет сбежать в какие-нибудь дальние леса. Лучше всего, в сибирскую тайгу.

Её величество, королева Кастелро Ядвига Первая, когда-то очень красивая, но сильно сдавшая дама в районе пятидесяти, окинула меня недовольным взглядом, выслушала секретаря, что-то прожужжавшего на ухо, и сказала:

– Рада видеть свою родственницу живой и здоровой…

Но никакой радости в голосе королевы не было. Не найдя ничего лучше, я присела в реверансе. Королеве моё поведение, кажется, понравилось. Она помолчала, оглядывая меня с ног до головы, и спросила:

– Почему вы решили покинуть Пазолини именно сейчас?

Я не поняла вопроса, потому только ниже склонила голову, но Ядвига, кажется, ответа и не ждала. Пообещала позаботиться о своей юной родственнице, то есть, обо мне, и дала понять, что приём окончен. Меня попросили подождать в приёмной.

Когда я вышла из королевского кабинета, Гизела уставилась на меня, как будто что-то искала. Желает найти следы благожелательности королевы? Бедолага, как её плющит-то! А, может, сказать, что я не претендую?.. нет, не буду. Всё равно ведь не поверит. Ну, и пусть дальше дурью мается.

Не зная, сколько придётся ждать, я прошла к окну, села на стул, чем заслужила очередной прожигающий взгляд от Гизелы. Ну, да, ну, не знала я, что кресла в королевской приёмной стоят не для сиденья, а для красоты. И что, убить меня за это? Но, кажется, Гизела и на такое была готова.

Ёжиться под пронизывающим взглядом красотки мне пришлось недолго: красавицу и её спутника пригласили в кабинет, и почти сразу же в предбанник зашла статс-дама, которой было приказано проводить мадемуазель Маргариту в отведённые для неё комнаты. Тётка бросила на меня удивлённый взгляд. Я встала, присела в коротком книксене, окончательно вогнав важную даму в ступор. Да что ж такое-то? Тётка приказала идти за ней, резко развернулась, шурша платьем, пошла к дверям. Я поплелась следом, как собачка на поводке, мечтая добраться куда-нибудь, где можно будет спокойно отдохнуть.

Дежурная статс-дама провела меня по дворцу к широкой лестнице, которая на площадке между вторым и третьим этажом делилась на два рукава, расходящихся в противоположные стороны. Мы пошли по лестнице, ведущей вправо – на женскую половину, поднялись на площадку третьего этажа. У входа в коридор сидела дородная дама, похожая на вахтёршу в общежитии. Увидев нас, дама достала из ящика стола связку ключей, встала и пошла к ближайшей от входа двери, сказав, что именно эти комнаты выделены для Маргариты Кински.

– Её вещи? – статс-дама обратилась к вахтёрше так, как будто меня в коридоре не было.

– Уже доставили.

Меня впихнули в комнаты, сказав, что ужин будет в семь. Закрылась дверь, и я тут же услышала, как вахтёрша спросила:

– Это та самая?

– Да! Вы представляете, эта нахалка посмела сидеть в королевской приёмной.

– Дрянь! Считает, что родство с Хельмутом даёт ей право вести себя, как заблагорассудится?

– Очевидно.

Холера!.. кажется, я попала.

Голоса в коридоре стихли, и я отправилась на экскурсию, которая меня порадовала. Хоромы мне выделили поистине царские: гостиная, спальня, будуар, совмещённый с гардеробной, и ванная комната с остальными удобствами. Правда, позднее выяснилось, что хоромами это можно было назвать только с точки зрения Изабеллы Коробкиной. По местным меркам Маргариту Кински запихали на дальние антресоли, показав всему двору, что бедной родственнице Ядвига не рада. К счастью, я узнала об этом значительно позже, когда мне было уже всё равно.

Около семи пришёл лакей, которому было приказано проводить меня в столовую, где ужинали королевские придворные. Там я испытала первое разочарование: местное великодушие, так поразившее меня на балу в Нейлине, оказалось лишь видимостью – красивой витриной, прикрывающей жестокие придворные нравы. В реальности придворные её величества Ядвиги Первой не жалели дёгтя, щедро поливая чужие заборы. Представляю, что будут говорить обо мне, когда меня не будет в комнате!

Второе разочарование постигло меня чуть позже, когда я, вернувшись к себе, устроилась в гостиной у камина. Не прошло и пяти минут, как в комнаты без стука вломилась статс-дама, в тот вечер дежурившая у входа в гостевое крыло. Пробуравив меня взглядом, дама, давно похоронившая в душе буйную молодость, учинила допрос, засыпав меня вопросами. Почему не раздета? Почему сижу в гостиной? Почему свеча на подоконнике горит?

Бесцеремонность дамы так меня разозлила, что я чуть не ляпнула про каторжника Сэлдона, но вовремя прикусила язык, вспомнив про полкостра. Впрочем, ответа никто не ждал, мне было приказано отправляться спать. На выходе церберша добавила, что позже придёт и проверит. Я подумала, что это пустая угроза, но указание всё же выполнила и, как выяснилось, не зря. Тётка вернулась и проверила! Убедившись, что я уже легла, дама мощно выдохнула, одним махом потушив сразу три свечи, и вышла, хлопнув дверью.

Когда наступила тишина, я выбралась из кровати и открыла окно – в хорошо протопленных комнатах было душно. Сквозь открытые створки в комнату ворвался свежий воздух. Какая благодать! Разглядывая сад, я почему-то вслух ляпнула:

– Да, надо делать ноги. Надо завтра прогуляться в парк, поискать выход.

Сороки, сидевшие на дереве, застрекотали:

– Наивная.

– Дура неучёная.

Много позже я сообразила, что меня нисколько не удивил тот факт, что я понимаю птичью речь, но очень обидело, что птицы считают меня дурой. Я не выдержала и возмутилась:

– Чего это я дура?

Птицы переглянулись, вспорхнули с ветки и улетели. Нормально? Я обиделась ещё больше. Меня даже птицы за человека не держат.

Вжик! Бум! Мимо окна пролетел какой-то тёмный предмет, послышался странный шелест, на подоконник легла пухлая детская ручка, следом появилась вторая. Детские ручки шарили по ровному дереву, ища зацепку. Мама дорогая, а это что такое? Снизу донеслось пыхтение, тонкий детский голосок прохрипел:

– Ну, помоги!

Я взялась за ручки, потянула.

Бум! Неизвестный айкнул, крикнул:

– Осторожнее! Ты мне голову разобьёшь.

– Ах, простите, я не хотела.

Пришлось немного повозиться, но я всё же вытянула на подоконник странное существо. По виду это был мальчишка с торчащими во все стороны светлыми вихрами, носом-пуговкой, большими хитрыми голубыми