Продолжай стонать - Мария Сергеевна Коваленко

– У него командировка. Важная. Он вчера тебе об этом говорил.

Чтобы не придумывать сказки, можно было отвлечь дочку чем-нибудь вкусным. В одном из шкафчиков на кухне всегда имелся стратегический запал «волшебных» печенек или «магических» фруктовых пюре в ярких тюбиках. Только судя по перепачканному личику, в чудеса няня сегодня уже играла.

– А папа скоро приедет? – допрос с пристрастием продолжился.

– Как только сможет разобраться со своей работой, так сразу и вернется.

Я выдавила из себя улыбку.

– И папа больше не уедет, – уже без вопросительной интонации, словно ставила в известность, произнесла дочь.

– Папа… Я очень надеюсь, что он хорошо сделает свою работу. И после этого ему не придется никуда уезжать надолго.

Вряд ли в два года малышка могла понимать смысл моих фраз. Я и сама с трудом составляла слова в предложения. Но и одной растерянной женщины в доме нам было достаточно.

Куда бы не завёл меня мой эксперимент по перевоспитанию Басманского, нашим детям не нужны были лишние тревоги.

Ещё до свадьбы мы договорились с Эдом, что будем разговаривать с мальчишками прямо, без сюсюканья и лжи. Даньке, который в три года впервые встретил отца, это было важно. Кир, не знавший, что такое материнская забота, нуждался в честных ответах не меньше брата.

Они буквально впитывали каждое слово и менялись. Становились спокойнее, счастливее… А когда появилась Соня, мы просто не стали ничего менять. Любили это маленькое чудо всей душой. Объясняли все, как есть. Словно взрослой.

Даже фантазировать не хотелось, как бы я лгала ей об отце. В голове не укладывалось, что моё блондинистое счастье могло лишиться любимого папы и мне пришлось бы выдумывать этому объяснение.

«Разводятся же как-то другие», – подсказывал бессердечный внутренний голос. Но что-то другое глубоко-глубоко в душе шептало: «Нет».

До сегодняшней ночи я едва улавливала этот шепот. Сомнения в муже не давали услышать саму себя. Огородное чучело с табличкой «Развод» периодически мелькало в подсознании, мешая спать и спокойно делать привычные дела.

Теперь меня будто в защитный кокон обернули. Эмоции ещё раскачивались маятником от злости к радости. Но не так остро, не до боли.

Лиза, конечно, списала бы все на лечебную силу хорошего секса. У нее нашлись бы и научные теории и подходящие случаи из практики. Но я даже не задумывалась ни о чем.

Дочка, будто готовилась стать прокурором, все спрашивала и спрашивала об отце. Иногда сама отвечала на свои вопросы. А я…

Под ор мальчишек, под тарахтение несчастных роботов и свист чайника я четко поняла, что уже жду новую встречу. Совсем как в наши безумные первые дни вместе. И постоянно оглядываюсь на телефон.

Глава 8. Все приличные люди делают это

Мужчины на генетическом уровне не любят балет, потому что в жизни женщины должен быть лишь один самец в трико.

Энциклопедия мужской мудрости

Эд

Я, конечно же, слышал о существовании женщин-динамо. За особые заслуги Лена даже пару раз устраивала мне показательные бойкоты с выселением на диван. Но сегодняшний облом был гораздо хлеще, чем недавний удар серпом по яйцам в отеле.

Доктора-мать-её-Лизу хотелось малость придушить за такое участие в судьбе любимой клиентки.

Нет, я верил, что существует женская дружба, солидарность фемок[1] и бабское боевое братство (которое сестринство).

Каких только чудес на свете не бывает! Но в упор не мог понять, как женщина, еще минуту назад согласная на все, могла так резко поменять свое настроение.

Полярность вместо «плюса» стала «минусом» быстрее, чем я брюки застегнул.

Проклятие! Даже крикнуть своей дикой газели вслед ничего не успел! Из-за мыслей о сырниках во рту собрался целый литр слюны, а в черепушке одни маты: «Что за х…?», «Реально, б…?» и другие.

Как последний лох смотрел на закрывающиеся двери лифта и наотрез, совсем, категорически отказывался признавать, что меня снова прокатили.

Это было сурово!

Это был реальный трындец!

Уровень женского коварства и мстительности шкалил.

Злой как черт, я с трудом удержался от звонка драгоценной Елизавете Ивановне. И с еще большим трудом заставил себя развернуться на полпути в ее клинику.

Лаевскому, к сожалению, повезло меньше. Сорвать злость на подчиненных в субботу утром не получилось бы даже при большом желании. А у друга и его дивана выходных не было.

* * *

Жена Никиты встретила меня без особой радости.

– Басманский, слушай, может тебе какого-то другого адвоката поискать? В Питере их много. Хочешь, я лично займусь поисками?

Словно в гости пожаловал наряд СОБРа с автоматами наперевес, она отступила в сторону, но взглядом прирезала меня и повесила раза два или три.

– Мы можем одолжить дяде деньги на квартиру!

С детской копилкой в руках рядом с мамой возникли близнецы. Они были младше моих мальчишек, но, похоже, адвокатско-еврейские гены папаши уже дали о себе знать.

– Боюсь, мои хорошие, копилка дяде не поможет. Жилье он и без ваших денежек найдёт, а вот папин мозг и мамины нервы можно раздобыть только здесь.

Добрая мамаша обняла своих оборзевших спиногрызов и ласково развернула их на сто восемьдесят градусов.

Такой радушный прием после побега любимой жены сшибал с ног. Всего за одно утро я из лоха превратился в лузера.

Перспектива переквалификации в бомжа одиноким парусом белела на горизонте. Более эпическое падение и представить было сложно. Хоть и в самом деле развернись да уйди.

Так бы, наверное, я и поступил. Но в последний момент отец семейства все же решил выглянуть в коридор и спасти самого ценного клиента от своего серпентария.

– Быстро ты. – Он окинул меня придирчивым взглядом с ног до головы. – У Ленки совсем совести нет. Мы на утро эвакуацию на дачу наметили. С ночевкой. До понедельника. Думали, успеем…

Никита перевел взгляд на жену и едва заметно пожал плечами.

– Это скорее у кое-кого другого с совестью беда, – наморщив свой маленький курносый нос, фыркнула она. Но, благо, продолжать не стала и двинулась в гостиную за охреневшим выводком.

Лаевский проследил за ней влюбленным взглядом. Совсем как мои пацаны за новыми роботами. Лишь потом снова обратился ко мне:

– Водка с утра вредна. Чай будешь? – без энтузиазма произнес он, кивая в сторону кухни.

Не друг, а еще один предатель.

– Мне можно чай на водке, – пришлось согласиться. – Главное не кипятить.

* * *

В уже привычной кухне, за закрытыми дверями стало немного легче. Сорокаградусное успокоительное, как и ожидалось, мне так и не выдали. Но парочка бутербродов