Открытки падали с неба - Лина Соле

я знал это ощущение: дыхание сбилось и участилось, мне резко стало не хватать воздуха, руки поледенели. Мне было страшно, поистине страшно. Страшно, в первую очередь, за свое психическое здоровье, и наконец, за физическое. Я чувствовал, как в голове сильно пульсировала кровь, я не мог совладать с собой. Дрожащей рукой я налил воды и выпил и стал искать таблетки успокоительного. Конечно, я понимал, что, скорее всего, разговор о детстве в Павлово на свидании с Инной повлиял на события сна, но организм уже запустил спусковой крючок панической атаки. Таблетки я так и не нашел, просто лег на диван, укутавшись в одеяло. Спустя минут десять паника стала отступать, и я незаметно провалился в сон на час.

Я открыл глаза, на часах было 22.38. Мне хотелось написать Инне, хотелось поделиться с ней своей болью, чтобы она молчаливо разделила ее. Больше никому сказать об этом я не мог.

«Инна, привет. Я вечером узнал, что умер отец моего друга детства, дядя Слава. Он был мне словно вторым отцом. А еще ты мне снилась. Я очень хочу тебя увидеть».

Я прождал ответа полтора часа и в полночь заснул, одинокий, как никогда раньше. Всю ночь за окном была гроза.

Глава 9. Перемены

Раньше я любил пятницы – конец рабочей недели, футбол с парнями, хоть и добираться до него было прилично с учетом пробок, да и Маша иногда оставалась у меня до воскресенья. В эту пятницу все было иначе. Я ощущал на себе непосильную тяжесть последних событий: казалось, известие о смерти дяди Славы добило меня окончательно. С утра я посмотрел расписание автобусов до Павлово и купил билет на самый ранний рейс в субботу. Я подумал, что надо бы отменить сегодняшний футбол, уже открыл чат, чтобы написать, но передумал. «Какая, собственно, разница – играть или не играть сегодня в футбол, – рассуждал я про себя. – Лучше уж съездить, в воскресенье все равно не вернусь от родителей». На этих мыслях я собрал в сумку форму и бутсы и вышел на работу.

День выдался на удивление спокойным. Руководство уехало в командировку для подписания договора и финального согласования деталей, захватив презентации, которые готовила моя команда. С утра ко мне забежал Лёня весь на взводе.

– Сегодня я зову Иру к себе, – он лихорадочно приплясывал и смотрел на меня полусумасшедшими глазами.

– Иру? – я нехотя отвлекся от своих мыслей. – Ах, да, ту самую Иру.

– Что с тобой опять? – Лёня остановил свой победный танец и оперся на спинку стула.

– Завтра еду в Павлово, у друга детства отец умер, – ответил я.

– Понятно, – Лёня почесал нос. – Дань, может, это цинично прозвучит, но ведь это не твой отец, не убивайся ты так.

– Кхм, – я не знал, стоит ли ему что-то объяснять, у меня в голове была такая каша из воспоминаний из детства, обрывков снов, переживаний об Инне, страхов перед новыми паническими атаками, но все-таки я хотел немного дружеского участия. – Лёнь, он мне был дорог, почти как родной отец.

– Ого, тогда прости.

– Да ничего, – я помедлил. – Можешь закрыть дверь?

Лёня без лишних слов тихонько закрыл дверь и сел на стул передо мной. Я молчал, собираясь с силами: я и хотел, и не хотел рассказывать Лене все, но мне нужно было выговориться, мой мозг не справлялся с объемом информации. Лёня участливо смотрел на меня и начал первый:

– Дань, я же вижу, что с тобой что-то происходит. Давай, расскажи, что случилось.

Я запрокинул голову, прикидывая с чего бы начать.

– Ты сталкивался когда-нибудь с наваждением, с чем-то, что тобой движет помимо твоих рациональных действий.

Лёня слегка напрягся, поджал губы, непонимающе посмотрел на меня и произнес:

– Я не уверен, что понимаю, о чем ты.

– Я и сам не понимаю, – я опустил голову на ладони. – В общем, ладно, начну сначала. Шесть лет назад…

Я вкратце рассказал ему об Инне, обо всех снах с ее участием и о нашей с ней встрече. Я опускал свои переживания, не хотелось казаться слабым или излишне романтизировать некоторые события. Лёня дослушал меня с невозмутимым лицом и сказал:

– И она не отвечает тебе?

– Нет, – я досадно покачал головой.

– Маша знает? – спросил Лёня и тут же договорил. – Ну, конечно, нет. Иначе ты бы вообще не приходил на работу, а я бы доставал тебя из запоя.

– Что ты такое несешь? – я никогда не давал ему повода думать о себе в таком ключе. Это было обидно.

– Прости, – Лёня примирительно поднял руки, – я утрирую. Так, что мы имеем: есть Инна, которая тебе снится, появляется из ниоткуда и в никуда исчезает; есть вещие странные сны; и есть Маша, которая ни о чем не догадывается. Так?

Я молча кивнул.

– Тогда вопрос к тебе, друг мой: что же ты планируешь со всем этим делать? Только не говори: «Продолжать страдать».

– Лёнь, а что я могу сделать? Могу пойти к Инне в офис, могу расстаться с Машей, но она экзамен тогда нормально не сдаст. Могу к психиатру обратиться, чтоб с навязчивыми снами разобраться.

Лёня засмеялся, откинувшись на стуле.

– Вот к психиатру не надо, он тебя на жесткие таблетки посадит, да такие, что твоя Инна совсем исчезнет, как девушка-виденье.

– Это не смешно, – я был серьезен и даже напуган.

– Ну, а в остальном, твои слова звучат, как план, – Лёня ободрительно кивнул. – Ты, и правда, готов с Машей расстаться? Она классная.

– Да, но не усугубляй, – заныл я, – и без того тяжело. А со снами-то что делать?

Лёня задумался и ответил спустя мгновение, широко улыбнувшись:

– Если увидишь какие-то числа, пиши мне, купим лотерейные билеты!

Я вздохнул, смотря на Леню: он казался мне таким идиотом сейчас.

– Вот мой тебе совет, – сказал Лёня уже серьезно, словно прочитав мои мысли, – не стоит так переживать из-за девушек и каких-то там снов: твое душевное спокойствие – залог успеха и, что более важно, здоровья. Может, поездка к родителям станет для тебя перезагрузкой – обдумаешь все спокойно.

Он был прав, надо было отпустить ситуацию на время, я подумал: «Дома и стены лечат, хоть я и еду туда по печальным обстоятельствам». Я был рад, что рассказал Лене о своих переживаниях, мы пожали руки и договорились пообедать сегодня вдвоем и обсудить то, что я посчитаю нужным.

Спустя пару часов неторопливой работы я немного расслабился, мысли упорядочились. Я даже порадовался, что сегодня вечером отвлекусь на футбол. Хоть завтрашний день готовил мне новые