Умереть, чтобы жить - Сана Светлая

— Это и есть жизнь. Жизнь здесь и сейчас. Всегда что-то происходит. Что-то хорошее. Важно это чувствовать и ценить. Правда?

— Спасибо, Катя. Спасибо, что напомнила об этом, — сказал он шепотом.

Она ликовала, понимая, что маленькими шагами этот человек выходит из комнаты, в которую запер себя давным-давно.

В один момент он поднял руки ладонями вверх, будто хотел впитать в них все, что происходит сейчас, все до последней капли. И глядя на эти руки, сердце стало бешено колотиться. Теперь она знала, от чьих прикосновений ей стало спокойно и тепло… тогда…

— Пойдем, нас, наверное, все потеряли.

— Пойдем, поднимаясь с земли, сказал он, посмотрел на нее и захохотал.

***

— Ну и вид, вы где были? «Дождя вроде не было», — спросил Хен Шик.

— Мы ходили на водопад, — ответила Катя.

— Нечаянно в него упали и спасались целый день, — как всегда с усмешкой сказал Джи Соп.

— Ну да, кто-то в водопадах купается, а кто-то есть за безответственных дежурных готовит, — кольнул Ха Ныль.

— Слушай, — глаза Кати загорелись огнем, — у тебя пунктик на еде и готовке? Или на патриархате? Тебе только я не нравлюсь? Или все женщины? Или тебя, такого красавца, посмел кто-то бросить, и теперь ты мстишь всем женщинам в моем лице?

Кан Ха Ныль резко развернулся и, бросив на землю свой любимый нож, пошел в сторону.

— Я что, в точку попала? — спросила Катя, обращаясь ко всем сразу.

По гробовому молчанию она поняла, что оказалась права.

— Я найду его. «Я должна извиниться», — сказала она и пошла вслед за ним.

Катя нашла его сидящим под деревом. Облокотившись о ствол и запрокинув голову вверх, он смотрел на крону дерева и …плакал…

Она села рядом и, спустя какое-то время, сказала: «Прости. Я не имела права вот так, при всех говорить это».

Он посмотрел на нее взглядом, которого она не видела раньше, без вызова, без кричащего сарказма, и ответил: «Ты права. И ты меня прости».

Она понимала, что больше не нужно ничего говорить. И просто сидела с ним рядом.

— Пойдем, — вставая, она протянула ему руку, — темно уже. Я обещаю готовить завтра только для тебя.

Он взял ее за руку, поднялся с земли, и они медленно направились назад.

— Вид у тебя, что надо! — улыбнулся Джин Хек, — как у ребенка, вернувшегося с прогулки, на которую его впервые за долгое время отпустили.

— Прости, — и она сложила руки в извиняющемся жесте. Я сейчас приведу себя в порядок. А костер будет? — обратилась она ко всем.

— Иди уже! И оденься потеплее, — все так же с улыбкой на лице ответил Джин Хек.

Хен смотрел на своего друга и понимал: он влюблен. Влюблен в его Катю. А еще он с ужасом ждал эту игру. Игру в «хотел — сделал».

***

Она вернулась, когда все молча сидели у костра.

— А вы такие скучные! В армии что, развлекаться не принято?

— Ну почему же, можем и развлечься, — сказал Джи Соп, доставая бутылку рома, судя по этикетке.

— Да не об этом я! Кстати, Хен Шик, нам можно обзавестись музыкой? — спросила она.

— Твоих заданий становится все больше, — улыбнулся Хен Шик, — но я попробую сделать все, о чем ты просишь, раз для тебя — это важно.

— Спасибо, — ее лицо засияло.

— Ну что, поехали? — сказал Джи Соп, передавая рюмку Ха Нылю.

— Вы будете вот так молча пить? — удивилась Катя, — и все? Тогда игра «хотел — сделал» — это то, что надо!

Паника, опять эта паника… Хен нервно расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. «Что еще за игра? Что еще за какая-то дурацкая игра»?

— Правила очень просты, — продолжила Катя. — Сначала вы говорите то, что хотели сделать сегодня, потом отвечаете, сделали ли это. Если да — рюмка передается следующему. Если вы хотели что-то сделать и не смогли — пьете. Если не хотите озвучивать то, чего хотели — тоже пьете. Ну как? Все понятно?

Кажется, Хен знал, кто сегодня будет пьян.

***

— Начнем! — сказала Катя. — Поскольку предложение было моим, я говорю первая. — Я хотела подстричь волосы. Сделано! — И она передала рюмку Ха Нылю.

— Я хотел дочитать книгу. Сделано!

— Я хотел проверить свой талант поэта и написать стих, — сказал Хе Соп, — Сделано!

— Я хотел сделать наушники-переводчики. Но у меня нет нужных деталей. Заказать их я не могу, нигде достать — тоже. Так что, не сделано! — с грустью закончил Хен Шик, взял рюмку и выпил.

— Хорошо, что у каждого из нас язык был в профподготовке.

— Музыканты сейчас учат язык? — удивленно спросил Джи Соп.

— Музыка — это мое второе образование, по первому я — переводчик.

— Что будешь делать, если не сможешь играть, — кивком указывая на ее пальцы, спросил Джи Соп.

— Буду жить на берегу океана, писать или переводить книги, — мечтательно сказала Катя.

— Почему океан? Разве в Москве тебя никто не ждет? — удивленно продолжал диалог Ха Ныль.

— Да некому меня ждать. Мама умерла давно… Папа…, — и она замолчала, — погиб 4 года назад, Смирнов — я не знаю, где он. Но в том, что он будет меня ждать, я очень сомневаюсь.

Повисла неловкая тягучая тишина. Кате почему-то на секунду стало не по себе. Почему она ни разу не подумала о нем? Не задалась вопросом: все ли у него хорошо, где и с кем он сейчас, жив ли он вообще? «Все закончилось в тот день, — сказала она себе, — все закончилось. Я отпустила его. Я не сказала о том, что беременна, чтобы не лишать его свободы, чтобы освободить его от обещания, данного отцу, чтобы любить женщину-фейерверк. Поэтому мне не может быть не по себе. Поэтому мне не может быть стыдно за то, что я ни разу не подумала о нем».

— Твоя очередь, Хен, — решил разбавить нависшую тишину Джин Хек.

«А что я могу сказать? — думал он, — что? Что я, лежа на траве, как мальчишка, до беспамятства хотел целовать ее? И чтобы не сделать этого, мне пришлось приложить еще больше усилий, чем если б я осуществил задуманное?» — он молча взял рюмку у Хен Шика и выпил.

***

Наверное, было уже очень поздно, потому что заметно похолодало. Но они все так же сидели у костра и увлеченно говорили. Все, кроме Хена. Казалось, что под своим капюшоном, опять появившемся на его голове, он от чего-то прятался. Прятался и в конце каждого круга пил. Катя смотрела на него, но ни о чем не спрашивала, понимая, что любой шаг он должен совершить