Невинная для бандита - Дина Данич

Тишина оглушала. И я все же сделала шаг вперед, осторожно заглянув в приоткрытую дверь.

Герман сидел возле детской кроватки. Ребенок, по-видимому, спал, а мужчина держал в руках рамку с фото и смотрел на нее с таким выражением лица, что я невольно вздрогнула.

Он любил ее. И, очевидно, потерял…

Здесь и сейчас я вдруг отчетливо поняла, что это — очень личное. Что стоять и смотреть попросту нехорошо и неправильно. И отступила назад.

Но будто почувствовав это, Мороз резко поднял голову и встретился со мной взглядом.

Черт…

Что мне оставалось? Только сбежать. Трусливо сбежать в комнату и ждать, когда придет расплата за мое любопытство. Опять…

И я дождалась.

Сердце колотилось, как сумасшедшее. Но хозяин дома не заставил себя ждать. Мрачный, злой и бесконечно далекий от понятия нормальный.

Его темный взгляд прожигал меня, а я едва дышала. Ждала, что сейчас все и произойдет…

— Ты знаешь, что делать, — наконец произнес он холодные слова.

— Простите, я…

— Раздевайся и к стене.

Руки дрожали, на глазах уже выступили предательские слезы. Как же я корила себя за несдержанность, как же ругала за то, что не ушла сразу к себе!

Стеснение ушло на задний план — все мысли были о том, что сейчас он снова отшлепает меня ремнем, а потом я опять буду мучиться от кошмаров прошлого.

Не дожидаясь очередных приказов, подошла к стене и встала, как в прошлый раз. Но мой палач явно не торопился, а может, наоборот — специально оттягивал неизбежное, чтобы посильнее наказать этим ожиданием.

Меня всю трясло от страха перед предстоящим. В прошлый раз это было пять ударов. Что будет в этот? Десять? Двадцать?

Закусила губу, чтобы сдержать рыдания. Наконец позади щелкнула пряжка ремня, а я тут же напряглась. Потому что готова была, что вот-вот все произойдет.

— Подними руки вверх, — раздался голос совсем рядом.

Я настолько погрузилась в ожидание наказания, что не сообразила сразу — мужчина был уже довольно близко. Я даже чувствовала тепло его тела. Вот ведь парадокс — Мороз, а не холодный.

Я послушно подняла руки, и Герман стянул мои запястья ремнем, а затем огладил предплечье, чем окончательно загнал меня в тупик. Я не понимала, что он задумал. И оттого было еще страшнее.

— Что вы делаете? — не сдержала я всхлип.

— Тш-ш, — остановил он меня, вернув мои руки на стену. — Не надо слов, Кудряшка…

Минуту, а может, две ничего не происходило. Я так и стояла, ощущая горячее дыхание у себя на шее, чувствовала, что мужчина стоял рядом, но он ничего не предпринимал. А я не понимала…

Почему он ждет? Почему не начинает? Если он уже использовал ремень, то чем будет наказывать в этот раз?

Мысль, что Мороз использует что-то посерьезнее ремня, заставила поежиться и вздрогнуть.

А буквально в следующее мгновение горячая ладонь легла мне на шею. Погладила и спустилась ниже, едва задевая позвонки. И вслед за ней на коже оставался след. Словно меня заклеймили.

Я решительно не понимала, что происходило. Герман собирался меня наказать. Но его действия не были грубыми или жестокими. Да, меня пугала ситуация в целом — потому что я не знала, чего ждать и к чему готовиться. Я не видела его лица и понятия не имела, что у того в голове.

Однако эта незатейливая ласка, если можно так было выразиться, повторилась. И теперь уже обе ладони путешествовали по моему телу, провоцируя странную реакцию кожи.

Это было… непривычно. Будь это кто-то другой, я бы подумала, что это было знакомство или прелюдия. Но ведь это был Герман! Равнодушный, безразличный ко всем и вся робот! Человек, который не знает, что такое сострадание и жалость.

Поэтому мне было страшно.

Страшно, что я не понимала его задумку, и жутко от того, что тело мое реагировало на его прикосновения довольно… неоднозначно.

Внизу живота появилось странное томление, а грудь стала чувствительнее, и когда пальцы мужчины коснулись внутренней стороны бедра, я вздрогнула от неожиданности, но вместе с тем это оказалось приятно.

— Тише… — глухо прошептал мне на ухо Мороз. — Раздвинь ноги.

Я подчинилась, а в следующее мгновение чуть не задохнулась от ощущения его пальцев там, между ног. И дело было даже не в том, что для меня это было в новинку. Просто Герман был… нежен.

Я же отлично помнила, каким он был в прошлый раз, и это было совершенно не так, по-другому. Здесь и сейчас он, кажется, и правда ласкал меня. И вот в это-то мне верилось с трудом. Зачем? Ради чего? Ведь он ясно дал понять, что считает меня лишь вещью, купленной между делом.

Но все связные мысли как-то разбежались, когда его пальцы оказались во мне. Ощущения оказались настолько приятными и необычными, что я невольно сама подалась навстречу. И тут же услышала за спиной довольный смешок.

Вторая ладонь продолжала ласкать мою грудь, и эти прикосновения не успокаивали, а наоборот — подливали масла в огонь возбуждения. Да-да, именно возбуждения.

Пришлось признать, что я, что называется, ”потекла”. Захотела секса…

Понимание того, что происходило, как это было в чем-то непристойно и распущено — стоять вот так у стены с раздвинутыми ногами и подмахивать бедрами в такт — лишь усиливало эмоции.

Это было запретно. Здесь и сейчас. С ним. С этим человеком…

Герман же явно не собирался останавливаться на том, что уже творил. Потому что вместо пальцев я ощутила его член. И размеры были несопоставимы. От неожиданности я не удержалась и едва слышно вскрикнула, тут же испугавшись своей реакции.

— Тише, девочка, — усмехнулся Герман и огладил мою шею, а следом и плечи. — Расслабься, так нам обоим будет лучше.

Я честно попыталась. Но после первого раза с ним я опасалась, что мужчина может стать другим. Так же внезапно, как вдруг проявил нежность и терпение.