В ожидании Айвенго - Наталья Миронова

Этери поднялась попрощаться с сыновьями. Зашла сперва к Никушке, зная, что с Сандриком придется объясняться. Поцеловала сына, перекрестила…

– Спи, мой родной. Тебе тут удобно? Не холодно?

– Нет… Мам, а что теперь будет? Мы здесь будем жить?

– Это ненадолго, Никушенька, мы себе другой дом найдем. Уютный, веселый…

– А наш дом?

– Его ремонтировать надо. Спи. Завтра в школу.

Она вышла, ступая легко и бесшумно, и заглянула к Сандрику. Как и накануне, он плакал.

– Мам, прости меня.

Этери присела на кровать и обняла его.

– Все хорошо, Сандрик, все хорошо.

– Ты не сердишься?

– Нет, больше не сержусь.

– Я уроки не сделал.

– Ничего, я тебе записку в школу дам, что у нас пожар был. Спи. Но никогда больше так не делай, договорились?

– Я больше не буду. Я только хотел, чтобы папа вернулся.

– Запомни, Сандрик: так ты его не вернешь.

– А как? А если я заболею жутко-жутко?

– Нет, ты лучше будь здоровым, хорошо? Если ты заболеешь жутко-жутко, кто будет мне помогать? Кто будет меня защищать? Думаешь, можно заболеть жутко-жутко, а когда папа вернется, сразу поправиться? Так не бывает. Не шути такими вещами.

И его тоже Этери укрыла поплотнее, поцеловала и перекрестила.

– Будь умницей. Будь моим хорошим мальчиком. Спи.

Она тихонько вышла из спальни и спустилась вниз. Катя упаковывала для Валентины Петровны остатки пирогов.

– Они уже остыли, но можно в микроволновке разогреть.

– Хорошо. Я вам сумку обратно принесу, – пообещала на прощание экономка.

– Отдайте водителю. Как там мальчики, Фира?

– Надеюсь, спят.

Этери села и машинально потянулась за куревом.

– Ты же хотела мороженого!

– Ладно, давай его сюда.

– Я тебе музыкальный презент привезла, – объявила Катя. – Но отдам, только когда позвонишь Софье Михайловне.

– Во вредина! – вздохнула Этери. Она доела мороженое и набрала номер. – Говори сама, я не знаю, что говорить. – И она протянула айфон Кате.

– Софья Михайловна, добрый вечер! Это Катя Лобанова. Извините за беспокойство. Софья Михайловна, я опять по поводу Этери, помните ее? Вчера муж ее ударил. Она говорит, нечаянно, но я не верю. А сегодня ее сын устроил пожар. Папу хотел вернуть. Софья Михайловна, мне кажется, ей надо с вами посоветоваться. Да, даю трубку.

И Катя вернула телефон Этери.

– Софья Михайловна, я прошу прощения, – заговорила Этери, – но это может подождать до следующего четверга. Не хочу лишний раз показываться на людях с синяком под глазом.

– Приходите ко мне завтра, – предложила Софья Михайловна. – Но не в приемную, а в женский приют. Я там три раза в неделю бываю, и завтра – как раз такой день.

– Женский приют? – переспросила Этери.

– Да, есть такой приют для жертв домашнего насилия – «Не верь, не бойся, не прощай». Я там консультирую, веду групповую терапию. Приезжайте смело, там никого не удивит синяк под глазом. К полудню сможете?

Этери кинулась было объяснять, что у нее был пожар в доме, куча дел, надо картины вывезти, надо ремонтников найти, но осеклась на полуслове. Вывезти картины она успеет. Найти ремонтников – тоже не вопрос. Если уж эта женщина отнеслась к ней с таким вниманием и принимает ее проблемы близко к сердцу, надо быть благодарной. Что ж, можно считать, теперь она тоже жертва домашнего насилия.

– Я приеду, – сказала она в трубку.

– Я вам адрес перешлю эсэмэской, хорошо?

Этери вспомнила уютную кругленькую старушку и улыбнулась. Ее собственная мать лет на пятнадцать моложе, но терпеть не может всякую современную технику, боится компьютеров и сотовых телефонов, всего, что с кнопками. Любимая присказка: «Дай мне умереть в двадцатом веке!» А Софья Михайловна… надо же, какая продвинутая!

– Хорошо, спасибо. Я буду к полудню. – Отключив связь, Этери повернулась к Кате. – Ну где там твой музыкальный презент? Только я курить хочу.