Мой ненастоящий - Джина Шэй

— Это было ужасно смешно, Влади, — Лана томно вздыхает в трубку, всеми силами демонстрируя свое намерение примириться.

В молоко, дорогая, в молоко. Ордер на твое списание я подмахнул еще месяц назад.

— Что тебе было смешно, конкретнее? — скучающе уточняю, проглядывая пришедшую с утра корреспонденцию. Зарецкий так настойчиво требует встречи… Жена у него, что ли, сбежала? Вряд ли его бы так сильно озаботило что-то, не касающееся его семейных вопросов.

— Ты и эта твоя секретарша, — Лана насмешливо фыркает. Наверняка у её активных дро… поклонников в эту секунду случилось бы перевозбужденное затмение, при одной только фантазии, как вздрагивает её грудь при этом смешке.

Мне отчаянно хочется зевнуть. Нет, я ведь понимал, что вчера она хлопнула дверью не всерьез, прекрасно знал, на что она рассчитывает.

И даже без оглядки на то, что её мечты с моими планами разошлись даже раньше, чем вчера — господи, вот угораздило же меня связаться с этой истеричкой. Проще было бы нанять актрису, которая бы отыграла мне для Цветочка мою невесту до нужного момента.

— Влади, — разговор с Ланой не клеится, и она этим явно не очень довольна, — ну хочешь, я извинюсь?

— Знаешь, я хочу, — медленно проговариваю я, — извиняйся, Лана, я тебя внимательно слушаю. Ты только не скромничай, серьезно отнесись к осознанию своей вины.

Не то чтобы это внесет коррективы в мои планы, но это должно быть забавно.

С той стороны трубки возмущенно втягивают воздух. Ну конечно. Она же типа уже извинилась, когда сделала это роскошное предложение.

Хочешь, я извинюсь.

Если допустить, что я действительно собирался на ней жениться — вчера она пустила бы по ветру довольно круглую сумму, спущенную на организацию по-настоящему роскошной помолвки.

Это были бы мои деньги, кстати. Разумеется, я отказался от разделения трат в основном по своим причинам, но Лана ведь воспринимала это как знак щедрости с моей стороны.

И после хлопнула дверью, заявив: «Женись на себе сам».

Действительно, детка, мои счета бы сами себя оплатили после твоего «хочешь, я извинюсь».

Нет, это не мелочность. Это жадность. Если расшвыриваться деньгами во все стороны — в списке Форбс так никогда и не появишься. А я лелею такие амбиции.

Пауза затягивается. Я никуда не спешу. Мне больше интересно, куда там запропал Юрий. Хотя пока припаркуется, пока покурит и соберется с мыслями.

— Мне жаль, я вспылила, — спустя несколько минут наконец созревает моя собеседница, — но боже, кто заказывал эти чертовы цветы? Твоя секретарша? Так уволь ее, и дело с концом! Если бы не она…

— Это я оформил заказ, — срезаю Лану на лету, — я решил, что тюльпаны выразительнее лично для меня. Кого будем увольнять в этом случае?

Моя псевдо-невеста негодующе булькает, но… Эту дискуссию ей не вытянуть.

— Ну, я же не знала, — Лана добавляет в голос плаксивости. Вот и на кой?

Я спускал её истерики на ровном месте, но всегда игнорировал попытки манипуляций. Даже увольнения, которые совершались якобы из-за провинности моего сотрудника перед Ланой, были взвешенными и выверенными. Просто «провинность» становилась «последней каплей». Я всего лишь пользовался удачной возможностью донести до Цветочка, насколько мне «дорога» моя девушка, чтобы, когда придет черед её косяка, она не вздумала взбрыкнуть.

Хорошо бы и дальше моя симфония играла четко по тем нотам, что я для неё написал.

— Давай я проговорю прямо и быстро, чтоб ты точно уяснила все, что я тебе скажу, — я поднимаюсь на ноги, чтобы встретить Городецкого раньше, чем его проводят в мой кабинет, — я не собираюсь менять своих планов. Моя невеста объявлена, и я намеревался жениться на ней и только на ней. Между нами все кончено, можешь удалять мой номер из списка контактов.

— Что-о-о? — Лана задыхается яростью. — Ты… Ты шутишь? Это одна из твоих шуточек?

— Правда жизни, дорогая, — ухмыляюсь я, — я пытался отвлечься на тебя, но ты для этого оказалась совершенно бесполезна. После ты только помогла мне в моей игре, больше я тебя не задерживаю. Все свое я уже получил, мои подарки можешь оставить себе как гонорар за твои бесценные услуги.

После этого телефон от уха приходится отодвинуть — волной дерьма, полившейся из ротика Ланы, могло затопить маленький провинциальный городок или три близко расположившихся деревни.

— Что ж, теперь мы все друг про друга знаем, — насмешливо комментирую я, когда Лана берет паузу на перевести дыхание, — ты — не моя Барби, я не твой Кен. Не смею больше тебя задерживать.

— Ты пожалеешь! — успевает пообещать мне моя экс-девушка, но слушать её дальше у меня желания нет.

Где-то там в резиденции Ланы Михальчук, если я хорошо её знаю, — а я знаю, — только что швырнули об стену дорогой, украшенный золотом и бриллиантиками телефон. Ага, жизнь ужасно жестока, и избалованные куколки не всегда получают то, что им приспичило получить.

Да где там Городецкий пропал? Пусть пеняет на себя, если я найду его в холле, точащим лясы с Машей.

Увы, не с Машей…

Я нахожу своего заместителя на полпути к моему кабинету. С Маргариткой. Которая стоит в полушаге от Юрия. Так близко, что ясно — они о чем-то переговаривались шепотом.

Интересно…

Интересно, почему я выдал ей на сегодня именно это ультра-короткое платье? Чтобы Городецкий закапал мне пол слюной? Плохая была идея. 

Строго говоря, я не помню, когда это началось. Когда именно любая приближающася к Маргаритке особь мужского пола стала раздражать меня настолько, что хотелось придушить мерзавца на месте, чтобы даже не смел задумчиво любоваться этой высокой шейкой. Когда ссылка в бухгалтерию стала не просто удачным кадровым решением, а еще и спасением лично для меня. Просто потому, что там я её видел гораздо реже. И реже думал о том, что хотел бы с ней сделать и сколько раз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Это не произошло вдруг. Но, кажется, именно когда Городецкий подкатил к Цветочку с приглашением на ужин, мне и пришлось вспоминать, зачем я держу его на месте своего заместителя. Он был полезен. Очень. Не будь я уверен, что это невозможно, я бы заподозрил, что Юрик — мой клон. И увольнять его из-за женщины…