Сломанная кукла - Лёка Лактысева

Женщины перестали для меня существовать как разумный вид. Строить с ними отношения? Любить, вкладывать душу и надежды? Чтобы тебя предали, оклеветали, использовали, как это сделала Евгения? Нет, спасибо! Не хочу больше этой боли. 

Путаны честнее: они сразу говорят, что продают только тело, и называют цену. С ними я и снимал напряжение. Вот только даже секс превратился для меня в какой-то механистический процесс, необходимый, как чистка зубов, и такой же безэмоциональный. 

Тем временем, филиал в Агранске процветал. Я бывал там регулярно, пару раз в год: курировал развитие и новые проекты, проверял работу. Правда, Анатолий, которого я назначил директором, через пару лет уволился в связи с переездом, вслед за ним ушел Артур, но новый директор филиала справлялся с делами на отлично. 

Вот и в этот раз я приехал в Агранск на пару дней с очередной инспекцией. Снял номер в новой гостинице, весьма приличной даже по меркам столицы. В первый день визита прошерстил финансовые документы, проверил отчетность. На второй день собирался посетить точки с оборудованием и побывать во всех наших салонах сотовой связи, которых в полумиллионом городе насчитывалось около двух десятков. 

Поужинал в компании нового директора и его помощника, но засиживаться в ресторане не стал: хотелось поскорее вернуться в номер и просмотреть пару документов, посвященных новым проектам. Поскольку немного выпил – вызвал такси.

Дорога, как и всегда в феврале, была обледенелой, а ранние сумерки и мелкий, но частый снег еще больше осложняли движение. Я сидел рядом с водителем, смотрел в окно и думал о чем-то несущественном. В какой-то момент мы остановились на светофоре. 

– Куда он прет?! – вдруг закричал таксист, глядя в лобовое стекло.

Я посмотрел туда же.

На моих глазах какой-то безумный водитель, подлетевший к перекрестку с другой стороны на недопустимо высокой скорости, резко затормозил и начал выворачивать, чтобы не въехать в стоящую впереди машину. Автомобиль тут же повело, понесло на тротуар – прямиком на автобусную остановку, где стояли женщина с ребенком. Она как раз присела перед малышом, поправляя ему капюшон.

– Твою ма-а-ать! – сидящий рядом со мной таксист вцепился в руль и разинул рот. 

Что кричал я – не помню: наверное, тоже что-то нецензурное. 

Визг тормозов, вопль боли… женщина успела оттолкнуть мальчишку, а потом ее сшиб страшный удар.

Я выпрыгнул из автомобиля, пересек перекресток, склонился к ней:

– Как вы? Слышите меня?!

Она открыла глаза, вгляделась в мое лицо:

– Никита – твой сын… – прошептала едва различимо. 

Мне показалось, что я уже видел ее черты когда-то раньше. Но в тот момент мне было не до воспоминаний. Я нащупал в кармане сотовый, нажал на кнопку экстренного вызова:

– Скорую! Быстрее! Машина сбила девушку на остановке!

– Что с девушкой? – голос диспетчера мгновенно перестал быть томным.

– Без сознания.

– Что за остановка?

Я задрал голову, прочел название, по счастью, написанное на вывеске под крышей остановки огромными буквами:

– Библиотечная.

– Ждите! Бригада выезжает!

Я спрятал телефон, снял с себя теплую куртку, опустился на колени и подсунул сверток под голову лежащей на снегу женщине. Из ее рта вырывалась тяжелое хриплое дыхание, на губах показалась пена…

«Не успеют!» – подумал с ужасом.

Протянул руки к ничего не понимающему малышу, который от толчка матери упал и теперь ревел во все горло, не вставая со снега:

– Иди ко мне, Никита.

Ребенок перевернулся на бок, встал на ноги и неуверенно приблизился. Теперь он уже не кричал во все горло, а тихонько подвывал, словно замерзший щенок. Я взял его за плечи и прижал к себе, вынудив отвернуться и не смотреть на страшную картину. 

Вокруг начала собираться толпа.

Таксист, который вез меня, тоже куда-то звонил и заодно отгонял рвущихся на помощь людей:

– Не толпитесь! Нет! Женщину трогать нельзя, вы можете ей навредить! Сейчас прибудет скорая!

Скорая прибыла действительно быстро. Сбитую женщину – я так и не вспомнил, где ее видел – осмотрели, переложили на носилки и, пристроив ей на лицо кислородную маску, повезли к реанимобилю. 

Мальчишка вырвался из моих рук и с криком «мама!» – бросился следом.

– Это ее ребенок? – врач посмотрел на меня.

– Да.

– А вы?..

– Отец, – зачем-то ляпнул в ответ.

– Едете с нами?

– Да. Точнее, нет. Мы поедем следом на такси. Скажите, куда вы ее повезете? – Я подобрал оброненную женщиной сумочку, свою куртку накинул на плечи, не вдевая руки в рукава.

– В больницу скорой помощи. Тут рядом. Тогда и ребенка с собой берите. 

– Хорошо. Никита, пойдем. Мы поедем вслед за мамой вот на той желтой машинке, – я указал мальчишке на автомобиль, который таксист каким-то образом успел развернуть и припарковать поблизости.

Ребенок зарыдал, начал вырываться и звать маму. Мне пришлось схватить его на руки. 

Поездка была безумной: мальчишка ревел во все горло и вертелся ужом, таксист материл водителя, сбившего несчастную женщину, впереди несся реанимобиль с включенной сиреной и мигалками. Мне казалось, что наступил какой-то локальный апокалипздец, а я по собственной воле влез в самый эпицентр.

– Никита, как зовут маму? – память сбоила, и я никак не мог сообразить, почему лицо матери ребенка показалось мне знакомым. – Как зовут маму, Никит?

– Ти-и-и-на-а… –  мальчишка устал кричать во все горло и снова начал поскуливать и всхлипывать, размазывая по моему плечу сопли и слезы. 

Тина!..

Перед глазами всплыло воспоминание: сауна, нетрезвые и веселые Толик с Артуром, грохочущая музыка, гибкое девичье тело, извивающееся в моих руках и… порванный презерватив. 

Так, значит, женщина не ошиблась? Не обозналась? Вот этот хнычущий мальчонка – и правда мой сын?!