Рыцарь света - Симона Вилар

Последние слова он почти прокричал, заглушая шумевший в кронах деревьев ветер.

Милдрэд была ошеломлена. Она хотела верить ему, ее душа по-прежнему тянулась к нему, как к осколку пропавшей, отнятой прежней жизни. Но она понимала, что между ними стоит стена, основанная на его возвышении и ее падении.

— Артур, вспомни, что ты сказал мне в Сент-Эдмундсе. Ты нашел свою семью, тебя признали. Твой брат — будущий король Англии. Твоя мать — императрица Матильда. Подумай, как ты сможешь общаться с ними, если с тобой буду я. Да они просто не пожелают тебя знать!

— А, это… — Он как-то растерянно посмотрел по сторонам. — Если бы я знал, что это так поразит тебя, что из-за этого ты бросишь меня, я бы ни в чем тебе не признался. Моя семья, говоришь? Думаешь, они кому-то откроют, что я их родня? Для всех я останусь просто выскочкой, к которому благоволят знатные особы. И им плевать, с кем я сойдусь. А если, женившись на тебе, я потеряю их благосклонность, то разве жизнь на этом заканчивается? Жил же я ранее и без них. А вот без тебя… без тебя я не смогу.

Он шагнул к ней и схватил за руки.

— Когда-то ты отказалась от меня, потому что я был для тебя плох. Ты заставила меня стать рыцарем. Теперь же отказываешься именно потому, что я чего-то достиг. Вы безмерно требовательны и жестоки, миледи Милдрэд Гронвудская.

Она увидела слезы в его глазах, он дышал, как загнанное животное. И она вдруг поняла, что верит ему. Поняла, что ее страхи необоснованны, что попроси она у него луну с неба, он бы и ее достал.

— О, Артур!

Она качнулась и прильнула к его плечу. И он тотчас обнял ее, склонился и стал целовать. Так жаждущий приникает к роднику, так фанатик приникает к святыне. В этом поцелуе даже не было страсти, это было почти исступление. Его поцелуи были жаркими и лихорадочными, они оглушали ее, но и наполняли радостью.

Милдрэд таяла в его объятиях. О, у него была потрясающая власть над ней. Может, понимая это, она так и стремилась скрыться от него…

В какой-то миг она все же стала вырываться. Но даже расстроилась оттого, как он быстро ее отпустил. Но это было и хорошо, потому что ей надо было сказать ему еще нечто. Самое главное.

— Погоди, Артур. Ты забыл, что у меня есть сын от Юстаса. Я старалась держаться в стороне от него, но не любить его я не смогла. И это всегда будет стоять между нами.

И тут Артур захохотал. Легко и счастливо.

— Так это то, что тебя пугает? Ох, и глупышка! Разве ты не понимаешь, как это замечательно, что у тебя родился Вилли. Да этот ребенок просто дар Небес!

Он резко повернулся и пошел туда, где за зарослями на открытом поле остались Метью и Рис, явно понимавшие, что этим двоим есть о чем поговорить. И с ними был Вилли, который сейчас бегал вместе с Гро вокруг отары испуганных овец.

Милдрэд слышала, как Артур окликнул приятелей, как зовет Вилли. Наконец он вернулся, ведя мальчика за руку. Милдрэд, встревоженная и одновременно умиленная, смотрела на них, замерев на месте. Как доверчиво идет ее маленький Вилли рядом с этим высоким, стройным лордом, как они беспечно разговаривают и улыбаются друг другу, будто давнишние приятели! И еще Милдрэд удивило, что малыш Вилли одет, как маленький мужчина, — не в длинное платьице, как его обряжали ранее, а в кафтанчик и крохотные штанишки, и даже ботиночки на нем были, в которых он семенил, пытаясь не отставать от своего большого друга. Они подошли уже совсем близко, и Милдрэд различила последнюю сказанную ребенком фразу:

— А потом мы уедем? Все вместе?

О, ее мальчик так хорошо говорил для своего возраста! А Артур серьезно ответил:

— Когда это я тебя обманывал, Вилли?

Приблизившись к ней, оба замолчали. Артур подмигнул Милдрэд, а потом опустился на бревно, на котором она сидела, и удобно устроил мальчика у себя на коленях. Тот болтал ногами, льнул к его груди, а на Милдрэд лишь застенчиво поглядывал.

— Ты родила славного малыша, кошечка моя. Я сразу полюбил его.

— Ты великодушен, — несколько холодно отозвалась она.

Но Артура ее тон не смутил. Он обратился к ребенку:

— Вилли, покажи матушке, что у тебя есть.

Милдрэд было непривычно, что о ней при Вилли говорят как о матери, да и ее сын лучше чувствовал себя на коленях у Артура, не рвался к ней. Во взгляде мальчика таилась какая-то настороженность. Боже, ребенок побаивался ее!

Не сводя с Милдрэд глаз, мальчик достал из-за ворота маленький блестящий крестик и протянул ей.

— Красивый, — произнесла она, не припоминая, когда у ее сына появилось это изящное украшение.

Но Артур развеял ее сомнения.

— Этот крестик некогда дала мне императрица Матильда, — сказал он. — А я отдал его Вилли. Как думаешь, почему?

Милдрэд молчала, еще ничего не понимая. Но тут ребенок спросил у нее:

— Если я дам тебе этот крестик, что ты дашь мне взамен?

Она была озадачена. По сути, она не знала, как общаться с сыном. Но, подумав немного, показала ему свой простой деревянный крест на бечевке.

Похоже, мальчик не был впечатлен. В его глазенках пропал интерес, он надул щеки, стал выдувать воздух, потом опять надул.

— Нет, — произнес наконец.

— Тогда я подарю тебе Гронвуд-Кастл, — решилась Милдрэд.

В конце концов, это было правдой: Вилли должен был унаследовать ее владения. Но, услышав название замка, мальчик, казалось, озадачился и поглядел на Артура. И тот пояснил:

— Это тот большой замок, где мы останавливались и где тебе понравилось запускать в фонтане лодочку.

— Так вы были в Гронвуде? — встрепенулась Милдрэд.

— Да. И нас там хорошо приняли. Мистрис Клер просто слезами обливалась, глядя на Вилли, и все пичкала его сладостями. Да и остальные тоже не могли нарадоваться на твоего сына. А сенешаль Торкель… Ты ведь помнишь этого парня? Так вот, именно он и сообщил мне, что ты в монастыре Святой Хильды. А до этого где я только не искал тебя.

Он стал рассказывать, как сначала пытался найти ее в аббатстве Сент-Эдмундс, потом узнал, что король увез ее в Фавершем, и поехал туда. Но там ее уже и след простыл, поэтому он решил, что, если Милдрэд могла куда поехать, так это домой, в Гронвуд-Кастл. Ее не было и там, однако мать Отилия успела прислать весточку Торкелю, и он…

— Погоди, — остановила его Милдрэд. — Так это мать Отилия сообщила, где я?

— Святая женщина, истинно святая, — закивал Артур. И, глядя на него, согласно закивал и Вилли. При этом они заулыбались и… у Милдрэд будто на миг остановилось сердце. Они показались ей удивительно похожими!

Артур заметил смятение в ее взгляде. Воскликнул:

— О, святые угодники! Пусть же откроются твои глаза, Милдрэд! Неужели ты ни о чем не догадываешься? Даже твоя толстуха Клер и та скорее поняла. Посмотри на нас с Вилли!