Любовь на все времена - Бертрис Смолл

— Незаконченное дело? Ну конечно! Дело, ради которого ваш племянник похитил мою дочь и вынудил меня приехать за ней в Ирландию. Конечно, дедушка, мне очень — хочется узнать, что же скрывается за этим. Скажите же.

Легкая улыбка тронула утолки рта Рогана Фитцджеральда. Она горда, его внучка, но очень скоро ей придется подчиниться, и тогда она не будет вести себя так высокомерно.

— Настало время выдать тебя замуж, — начал он.

— Замуж? — Она смотрела на старика как на помешанного, но сообразила, что таковым он явно не был. — Дедушка, я уже замужем.

— Это недействительный брак, — решительно ответил он. — Он заключен не по обряду католической церкви.

— Меня венчал личный капеллан королевы! — горячо воскликнула Эйден.

— Мы не признаем ни незаконнорожденную дочь Генри Тюдора, ни ее капеллана. Они все еретики! Ты была рождена, крещена и воспитана в лоне святой католической церкви. То, что ты называешь браком, по нашим законам не имеет силы. Ты жила в грехе, Эйден Сен-Мишель, но ведь у тебя не было семьи, которая наставила бы тебя на путь праведный. Родственники твоего отца умерли, поэтому, как отец твоей матери, я считаю своей обязанностью проследить, чтобы ты нашла себе достойного мужа.

Эйден нетерпеливо потрясла головой. Все это было совершенно смехотворно, но если это порадует деда и если это все, что его волнует, они могут обвенчаться и по католическому обряду, когда приедет Конн.

— Прекрасно, Роган Фитцджеральд, когда приедет мой муж, мы в вашем присутствии обвенчаемся по обряду католической церкви. Это успокоит вас?

— Меня совсем не устраивает Конн О'Малли в качестве внука, — спокойно сказал Роган.

— Тут уж выбираете не вы, — ответила она.

— Ох, внученька Эйден, выбирать-то придется мне. Я самый старший по возрасту родственник-мужчина, поэтому по закону я обязан выбрать тебе мужа. Я выбрал своего племянника, Кевена Фитцджеральда.

— Что?! — изумилась Эйден. Она была готова пойти навстречу его прихоти, потому что он был старым человеком и она была вынуждена пользоваться его гостеприимством, но, если не считать ее матери-ирландки, Эйден Сен-Мишель была настоящей англичанкой, и, по ее разумению, ее брак с Конном О'Малли имел законную силу.

В ее серых глазах сверкнул незнакомый золотой огонек, и она сказала твердым голосом:

— Я выходила замуж за Конна О'Малли по законам англиканской церкви и в присутствии английской королевы. Я бы не вышла замуж за Кевена Фитцджеральда, даже если бы это можно было сделать. Совершенно безнравственно с вашей стороны предлагать мне такое! От старости у вас помутилось в голове, Роган Фитцджеральд! — Она поднялась и собралась выйти из-за стола.

В ответ Роган Фитцджеральд злобно посмотрел на внучку и костистыми пальцами ухватил ее за руку, безжалостно сжимая нежную кожу. Потом он встал, и оказалось, что, несмотря на свой преклонный возраст, он был громадиной по сравнению с высокой молодой женщиной, которая осмелилась перечить ему.

— Ты сделаешь то, что я скажу, Эйден Сен-Мишель! — загремел его голос. Потом он выпустил ее руку и сильно ударил ее по щеке. — Ты выйдешь замуж за Кевена Фитцджеральда сегодня и помни, что вчера вечером я предупреждал, чтобы ты не забывала вести себя прилично. — Он быстро нанес ей один за другим два удара, которые ошеломили ее.

Придя в бешенство, она продолжала сопротивляться деду.

Как он осмелился ударить ее?

— Никогда! — Она метнула взгляд, пытаясь отыскать Клуни и Херри Била.

Роган догадался, кого она ищет.

— Дверь в башню заперта, и твоих людей здесь нет, Эйден Сен-Мишель. Нет никого, кто мог бы защитить тебя. Ты сделаешь то, что я приказываю?

Старик впадал в очередной приступ ярости, и все, кто знал его, понимали, что этот приступ приближается, но Эйден и не подозревала, каким жестоким человеком был на самом деле ее дед.

Посмотрев на Кевена и на своего сына Имона, Роган приказал:

— Положите ее поперек стола!

Еще не сообразив, в чем дело, Эйден с ужасом поняла, что Кевен и ее дядя Имон схватили ее за руки и потащили к высокому столу. Когда Кевен потянул руки и стал расстегивать ее пояс, она стала отчаянно сопротивляться, но это было бесполезно. От отчаяния и тревоги она стала визжать, когда с нее стянули юбку до лодыжек и она оказалась обнаженной перед всеми собравшимися.

— Что вы делаете? — зло закричала она. — Как вы смеете обращаться со мной подобным образом?

— Я тебя предупреждал, — прорычал над ее ухом Роган. — Я предупреждал тебя, девушка, что, если ты не будешь вести себя прилично, я поколочу тебя. Я не позволю, чтобы мне перечили перед моими домашними, Эйден. Здесь, в Балликойлле, хозяин я, Роган Фитцджеральд. Я сам творю законы, и моя семья живет по моим законам. Ты часть этой семьи, девушка, и, клянусь Богом, ты будешь повиноваться мне или я убью тебя и твоего презренного ублюдка!

Он отвернулся, и Эйден услышала, как он сказал:

— Принеси мою кожаную плетку. И поскорей, парень, или ты тоже заработаешь порку!

Сердце Эйден бешено колотилось, но она больше боялась за Валентину, чем за себя. Теперь она не верила, хотя все, как один, уверяли ее в обратном, что Фитцджеральды не причинят вреда ее ребенку. А вдруг они правы? И этот отвратительный старик по-настоящему грозился, что изувечит ее ребенка?

Кевен, по-прежнему крепко держа ее за руку, склонился к ней и прошептал ей на ухо:

— Вы знаете, что такое кожаная плетка, дорогая кузина? Это полоса кожи три дюйма шириной, которая разрезана на узкие полоски: Держу пари, что вы не чувствовали, как она бьет, а старик отлично с ней управляется. — Он тихонько дунул ей в ухо, и она содрогнулась от отвращения, когда он облизал его. Потом он тихо добавил:

— У вас, дорогая кузина, зад гораздо пышнее, чем я думал, и скоро ему будет больно, когда ваш дед будет ласково работать над ним. Думаю, что мне самому нужно будет завести плетку. Для женщины полезно, если ее бьют регулярно.

— Если ты только дотронешься до меня, Кевен, — прошипела она, — то лучше не поворачивайся ко мне спиной, потому что при первой возможности я убью тебя.

Он тихонько засмеялся. — Посмотрим, будете ли вы такой же храброй после хорошей порки, дорогая кузина, потому что это первый раз, когда вас будут пороть.

Она не успела ответить. Плеть с шипением разорвала воздух, и полоски кожи полоснули ее по спине. Она вскрикнула от неожиданности.

Хотя в те времена было привычным, что родители наказывали своих детей, а мужья били своих жен, ни ее отец, ни Конн никогда не подвергали ее подобному оскорблению. Удар плетки был не очень силен, он просто обжег ее, не в одном месте, а по всей спине, потому что тонкие полоски разлетались и впивались в ее нежную кожу. Она стиснула зубы, потому что последовал второй удар, а потом через равные промежутки еще несколько. Ей стало ясно, что ее дед не только привык так наказывать, но весьма хорошо освоил это искусство. Удар следовал за ударом, а он, казалось, не уставал. Ее кожа горела, жестокие удары были очень болезненны. Потом она уже не могла молчать и завизжала. К ее ужасу, удары участились и усилились, потому что, признавшись, что ей больно, она вдохновила его на дальнейшую жестокость.