Испытательный срок - Лора Патрик

— В этом нет никакой тайны. Я поступила в университет, где изучала финансы. Свою дипломную работу я писала там, куда потом пошла работать. Братья Палмерстайн предложили очень хорошие условия, включая продолжение образования. Так я и стала у них советником по ценовой политике.

— И вы по-настоящему любите свою работу?

— Мало кто может сказать такое о своей профессии.

— Я спрашивал не об этом.

— Я получаю прекрасное жалованье.

— Так у вас есть знакомый брокер в подтяжках?

— Нет.

— Наверстываете упущенное время?

— Я веду волнующую и очень насыщенную жизнь.

— Все это эвфемизмы жизни трудной и напряженной.

— Конечно, напряжения хватает. Это характерная черта жизни городского жителя. Но если смотреть на все с этой точки зрения, то управлять лодочной станцией тоже нелегко.

— Это совершенно другое дело.

— Вы правы. Здесь я одна отвечаю за то, чтобы этот проклятый бизнес оставался на плаву.

— Разве это плохо?

Данк ждал, пока она обдумает его вопрос.

Он сделал глоток, и жидкость согрела его желудок. Он не торопился. Будь его воля, этот обед мог бы продолжаться хоть всю ночь: Данк ощущал редкое чувство довольства, покоя и душевной близости.

Физическое влечение к Бет не покидало его с первой встречи. И, тем не менее, — как бы он ни называл это, что бы ни думал — соседство с ней удовлетворяло его глубинную потребность. Сейчас, следя за Бет, он понял, что эта потребность не физического свойства. Несмотря на дерзкие реплики о постели, она намного глубже. В этом чувстве было что-то сладостно-горькое, как в удовольствии от любимой работы.

Бет слегка наклонилась вперед. Свет камина озарял ее тонкие черты.

— Само по себе место жительства ничего не решает. Даже если бы я могла переехать, это не изменило бы ситуацию. По крайней мере, здесь, — добавила она со слабой улыбкой. — Тут думай не думай — результат один.

— Вы должны признать, что в вас заговорила кровь. Никто другой не ударил бы палец о палец ради какой-то лодочной станции с громким названием «Яхт-клуб Менсона». Для этого недостаточно одной решительности, тут нужна преданность делу.

— Просто у Менсонов больше ничего нет. А так — самая обычная станция…

— Может быть. Только владелец у нее необычный. На такое способна лишь одна женщина в мире.

Он ждал, когда Бет посмотрит на него. Глаза у нее были широко открытые, любопытные, до краев наполненные теплом безмолвно догоравших в камине угольков.

— Льстец, — пробормотала она.

— Разве это лесть? Честное признание. Точное наблюдение.

— Язык у вас без костей…

— Я не хотел обидеть вас. Если сегодня днем я зашел слишком далеко, прошу прощения.

Она уткнулась в тарелку. Данк держал прежний курс, но сменил тему.

— Вы так и не рассказали мне, где я был той ночью, когда вы готовили пиццу для вечеринки.

Бет засмеялась.

— Вам ни за что не догадаться!

— Ну, хоть намекните.

— Ближе к полночи. Городской пирс. Вспышка голубых огней…

Он застонал.

— Должно быть, вы говорите о той ночи, когда меня арестовали за то, что я голышом купался на городском пляже…

— Вашему отцу позвонили из полицейского участка. Мы варили какао, оно как раз начинало закипать, и в это время раздался звонок. Знаете, что он говорил о вас? «Этот богатенький сопливец вообразил, что он находится в турецкой бане».

— Это был вызов. Нас было четверо, — вздохнул Данк. — Тогда все было вызовом. Попыткой слегка шокировать общественное мнение.

— Или привлечь к себе чье-то внимание?

Он пожал плечами.

— Волна, бьющая через край. Я всегда был не прочь поддать жару и всех изводил жалобами на то, что летом в поселке можно повеситься от тоски.

— Что же вы запоете, когда увидите его зимой?

— Я уже не прежний подросток. С вашей станцией скучать не придется. — Пауза, которую он сделал, была невыносимо длинной. — Я сделаю здесь мастерскую. Независимо от того, будете вы хозяйкой станции или нет.

— Я говорила, что грозит и мне, и станции, если вы остались таким же непостоянным, каким были всегда.

— Я даю вам честное слово, что не собираюсь удирать на первом попавшемся корабле. Можете включить это в контракт, если вам станет от этого легче. Вам нечего терять, а выиграть можно все.

Данк чувственно улыбался и прекрасно знал это.

— Мне нужны рекомендации. Я серьезно говорю о том, что хочу видеть ваши работы. И если вы действительно снимете под мастерскую мой ангар, наши отношения будут носить чисто деловой характер.

— Бет Менсон, вы повторяетесь.

— А вы нет? В моей семье сильно развит инстинкт самосохранения.

— Возьмите меня. Скажите «да».

— Когда вам в последний раз говорили «нет»? Интересно, кто это был…

Эта фраза заставила его умолкнуть и заняться едой.

— И давно это было? — не отставала Бет.

Данк поднял вилку и посмотрел на Элизабет.

— Осторожно. Ответ может удивить вас.

— Я серьезно, Данк. Всю жизнь мир лежал у ваших ног. Что карьеру сделать, что мастерскую открыть… Вам все дается безболезненно.

— Это не было безболезненно.

Он положил вилку на тарелку.

Бет допила остатки вина. Ее шею украшала тонкая золотая цепочка, которая медленно вздымалась и опускалась в такт дыханию.

Элизабет уставилась ему в плечо. Потом она подняла взгляд.

— А много боли связано с незаконченными инициалами на спинке вашей кровати?