За ним на край света - Марион Леннокс

Сидя на ступеньках и наблюдая за восходящей луной, Пенни вспоминала момент, когда она передала Мэтту тарелку, и он улыбнулся – совсем не так, как должен улыбаться шеф. И она не могла бы поручиться за его мысли, но на миг… О нет, что за мысли в голове! Мэтт – ее начальник! И потом, разве ей не хватило печального опыта общения с мужчинами? Они постоянно чего-то от тебя хотят.

Через четыре дня она будет здесь нежеланной гостьей. Странно – ведь когда все это произошло, Пенни отчаянно рвалась уехать отсюда, а теперь она свободна. От негодования и злости на саму себя она сильнее начала болтать ногами. Самсон, точно почувствовав, что хозяйке нелегко, вспрыгнул ей на колени. Он был грязным, но какое это имело сейчас значение? Сейчас пудель – деревенский пес, так есть ли смысл в ежедневном купании?

О, если бы их увидела мама, у нее бы случился припадок: дочь, вымазанная мукой, с грязным пуделем на коленях. «Мне все равно, – внезапно подумала Пенни. – Теперь у нее есть Фелисити – вот пусть она и исполняет роль светской дамы, а мне и тут хорошо». С этой странной мыслью пришло ощущение свободы. Пенни вспоминала снова и снова Бретта и Фелисити, их счастливые улыбки, когда они, рука в руке, пришли сообщить свою новость, но не испытала ничего. «Да пожалуйста», – единственное, что пронеслось в голове. Выходит, десять дней и впрямь кардинально изменили все, и главной причиной тому стали вечерние посиделки с Мэттом. Но скоро все закончится.

– Я звонила Мэйли в самый первый вечер, как только приехала, – начала Пенни. – Он мне сказал, что я… ну, не стану повторять, но суть в том, что я идиотка, потому что свернула не туда, а он тоже идиот, потому что решил взять на работу городскую цы… дамочку. Он сказал, что найдет кого-нибудь получше. О, как он меня обзывал! Я расстроилась, так что когда он перезвонил и сказал, что я должна бросить все…

– Все бросить? – медленно переспросил Мэтт.

Девушка хотела встать, но он, положив руку на плечо, удержал ее.

– Вы имеете в виду – уехать отсюда? – Он нахмурился. – Так?

– Он позвонил два дня спустя после моего приезда, – призналась она. – Но я… я повторила ему кое-что из того, что он мне сказал в первый раз. Так, самую суть – например, что он идиот, если решил, что я соглашусь на его условия.

– Но зачем он звонил?

Под пристальным взглядом Мэтта Пенни ощущала себя словно под микроскопом и не смогла соврать.

– Он оказался примерно в такой же ситуации, что и мы, так что найти другого повара оказалось невозможно, – произнесла она. – И он уже пожинает первые плоды своей беспечности: его отель первый на дороге, и все заблудившиеся туристы идут туда. У него есть продукты, но готовить некому. И он разоряется.

– И что? – медленно спросил Мэтт.

– Ну и он знает одного пилота, который доставляет провизию на север. Похоже, позлившись пару дней, Мэйли понял, что выбора нет. Дал денег пилоту, чтобы тот прилетел за мной.

Воцарилось неловкое молчание.

– Так почему вы не поехали?

– Вы сказали мне про мышей.

– Вы же говорили, что это не проблема.

– Ну да, – резко ответила Пенни. – Но с какой стати мне убираться у какого-то неотесанного чурбана, который себя вести не умеет? Пусть сам готовит или туристов заставляет. А меня ему ждать нечего.

– Но ведь вы приехали сюда за постоянной работой.

– Да.

– А стрижка закончится через четыре дня. – Мэтт нахмурился. – Так почему вы не приняли предложение Мэйли? Я не понимаю.

Голос его смягчился, и вдруг Пенни поняла, что может – и должна – сказать правду.

– Я была вам нужна. И…

– И что?

Она опустила голову. Поймет ли он ее? Родители и друзья никогда не понимали, и даже смеялись.

– Мне было тут хорошо.

– Хорошо? – Мэтт с изумлением посмотрел на нее. – Вы работали не меньше любого стригаля – планировали меню, готовили, мыли. Ложились в постель в изнеможении – как и я – каждую ночь и вставали каждое утро, чтобы все начать сначала. И это для вас «хорошо»?

– Да, – твердо отозвалась Пенни.

Много лет она защищала свое призвание и не собиралась отступать. Кулинария была ее любовью, а если доводилось иметь дело с людьми, умеющими оценить ее усилия, – это было воплощением мечты.

– И не надо спрашивать таким удивленным голосом. Посмотрите на себя: у вас есть бокситы, богатейшее месторождение в стране, вам уж точно не нужно работать на ферме, но вы трудитесь не покладая рук. Зачем?

– Мне это нравится, – ответил Мэтт, и Пенни улыбнулась.

– Ну вот, видите?

– Хорошо. – Он вздохнул. – Считайте, что я вас понял, хотя не вижу разницы между моей фермой и владениями Мэйли. Там бы вам пришлось потрудиться не меньше. И все же вы отказались от постоянной работы, чтобы помочь мне.

– Я отказалась, потому что хотела остаться здесь. Мэйли мне не понравился – не говоря уже про мышей.

– Он просто идиот, – покачал головой Мэтт. – Чтобы вот так потерять повара… Да у него мозги меньше, чем у головастика. Потерять вас…

Он умолк, а у Пенни что-то подпрыгнуло в груди. Никто и никогда не вставал на ее сторону, не ценил ее… «Он просто по достоинству оценил мои усилия, – сказала себе она. – Ты тут ни при чем».

Но в этот миг ее руку накрыла его большая и теплая рука.

– Спасибо, – искренне произнес Мэтт. – Спасибо – и считайте, что вам только что повысили жалованье. Останьтесь ненадолго, – произнес он вдруг неожиданно для самого себя.

Воцарилось молчание. Казалось, оно длилось вечность.

– Зачем? – наконец вымолвила Пенни, и Мэтт принялся лихорадочно подыскивать разумный ответ.

– Это место… я тут подумывал: а не убраться ли тут? Снять чехлы с мебели. Видите ли, может так произойти, что моя дочь приедет в гости. – Что ж, подумал Мэтт, это могло бы быть правдой. – Так что мне бы хотелось, чтобы дома стало уютнее. Может быть, вы мне поможете? Я заплачу.

– Мне не нужны…

– Я знаю, – перебил Мэтт. – Но я плачу за оказанную мне помощь. Ребята из команды уедут, но вас мне бы хотелось задержать недели на две, чтобы привести дом в порядок. Разумеется, – тут он улыбнулся, – готовить тоже будет нужно. Дональд, Рон, Харв с ума сойдут, если вы уедете, ведь за последние десять дней они получали истинное удовольствие. – Замолчав на пару мгновений, Мэтт решил все же договорить до конца: – И я тоже.

Слова его эхом отозвались в душе Пенни. Сейчас она сказала бы то же самое. Ночной сад благоухал ароматами, над далекими холмами всходила луна, где-то вдалеке блеяли овцы, а меж ветвей пела какая-то ночная птица.

– Кто это поет? – спросила Пенни, чтобы отвлечь себя и своего собеседника от того, что только что произошло, обдумать все, что предложил Мэтт.