Секрет для соловья - Виктория Холт

Заговорить о данном предмете было бы неделикатно, только это меня останавливало. Не обсуждала я этого и с Обри. Ситуация принадлежала к числу тех, что должны разрешиться сами собой.

Мы с Обри часто катались по поместью верхом. Я немного боялась, что окажусь плохой наездницей, но Обри в своей заботе обо мне превзошел самого себя. Он часто нарочно придерживал свою лошадь, а когда мы пускались в галоп, не спускал с меня глаз, и я чувствовала, что он может в любую минуту прийти на выручку. Однако когда мы выезжали в экипаже, он становился безрассудным – так велико было его желание показать мне, какой он умелый возница. И он действительно был таковым – лошади слушались малейшего прикосновения его кнута. Я все больше и больше влюблялась в Обри. Мне нравилась его гордость и всепоглощающая любовь к дому. Теперь я чувствовала как никогда, что он нуждается в моей заботе, и это чувство наполняло меня радостью.

За время моего пребывания в поместье был один или два званых обеда – очень скромные, так как, по словам Обри, с тех пор как Стивен заболел, в Минстере не устраивали шумных развлечений. На них присутствовали несколько соседей, которых пригласили познакомиться со мной, и близкие друзья семейства. Я была представлена родителям Амелии, сэру Генри и леди Карберри, которые гостили у своих друзей в деревне, а теперь возвращались домой в Лондон. Мне они показались очаровательными людьми. С ними пришла молодая женщина, которую представили как достопочтенную Генриетту Марлингтон, дочь старинных друзей. Она тоже гостила в семействе, которое только что навестили родители Амелии, и сейчас намеревалась возвратиться с ними в Лондон и пожить какое-то время у них. Она поразила меня своей несомненной привлекательностью, которая проистекала даже более от ее живости, чем красоты черт. Но, впрочем, красоты ей тоже было не занимать. Она много рассказывала о лондонском сезоне и позабавила нас описанием того, как ее представляли королеве в королевской гостиной. По словам Генриетты, ей пришлось торжественно дожидаться своей очереди, перекинув шлейф платья через левую руку. В тот волшебный момент, когда она вошла в зал, шлейф во всем своем великолепии распустился позади нее. Королева удостоила девушку внимательного взгляда и протянула руку для поцелуя, при этом возникало впечатление, что она как бы взвешивает стоящего перед ней человека и решает, достоин ли он быть представленным ей.

– Говорят, она очень проницательна, – заключила свой рассказ Генриетта.

Было очевидно, что родители Амелии без ума от девушки, и я вполне разделяла их чувства. Оставалось только сожалеть, что их визит так скоро окончился.

Мне часто приходилось оставаться вдвоем с Амелией, так как Обри был занят хозяйственными делами. Ему предстояло многое узнать о поместье, владельцем которого он должен был вскоре стать – ведь долгое время Обри пробыл заграницей, – и поэтому большую часть утренних часов он проводил с управляющим.

Однажды, когда мы в очередной раз остались вдвоем, Амелия заговорила со мной более непринужденно, чем обычно.

– Не представляю, как я буду жить без Стивена, – произнесла она.

– Может быть, – отозвалась я, кривя душой и зная, что это невозможно, – он еще поправится.

– Увы! – сказала она с глубоким вздохом. – Я знаю, что этого не может быть. Еще месяц назад мне казалось, что он пошел было на поправку. Однако на самом деле ему постепенно становится все хуже и хуже. Стивен всегда подолгу говорил со мной о поместье и только недавно осознал, что оно перейдет к Обри, который до недавнего времени так мало им интересовался.

– Сейчас, несомненно, он проявляет ко всему этому большой интерес.

– Да, он изменился. Думаю, это потому, что он знает – очень скоро дом будет принадлежать ему. Мы – Стивен и я – всегда надеялись, что у нас будут дети.

Несколько мгновений мы обе помолчали, и вдруг Амелия начала говорить не останавливаясь:

– О, Сусанна, вы не представляете, как я хотела иметь детей! И Стивен хотел того же. В этом я его подвела.

– Вы не должны обвинять себя – это судьба.

– Многое зависело и от меня. У меня было три выкидыша.

– Я вам очень сочувствую…

– Первый, как мне кажется, – целиком моя вина. Через четыре месяца у меня должен был появиться ребенок. Я поехала верхом и потеряла его. Мне так нравилось скакать на лошади! Мы ездили все вместе – Стивен, Обри и я. Мы посетили все окрестности… Не надо было этого делать. Так произошел первый выкидыш. Часто случается, что, раз начавшись, подобные вещи повторяются.

– Как все это грустно!

– В следующий раз я была очень осторожной, но через два месяца снова потеряла ребенка. Затем выкидыш произошел на третьем месяце.

– Это, должно быть, ужасно.

– Мы оба испытывали огромное разочарование, но особенно, как мне кажется, я. Я со всей остротой ощущала, что подвела Стивена. Он отчаянно хотел ребенка… сына, которому мог бы передать все здесь.

– Я очень вас понимаю.

– Ну что ж… такова жизнь, как говорится.

– Увы!

– Извините мне мою откровенность, но вы кажетесь такой милой, доброй… Я уверена, что Обри сделал правильный выбор. Ему нужен кто-нибудь вроде вас.

– А мне кажется, что он уверенно стоит на ногах.

Амелия не ответила. Она только выглядела очень печальной – должно быть, думала о своих неродившихся детях.

Однажды я на какое-то время осталась вдвоем со Стивеном. Дело было так: Обри уехал на одну из ферм своего имения, я сидела одна в своей комнате. Вдруг вошла Амелия и сказала, что Стивен хотел бы меня видеть.

Мы спустились в комнату больного. Он сидел на стуле, тепло укутанный в одеяла. Мне показалось, что ему стало гораздо хуже, чем в прошлый раз, когда я видела его в постели.

Я села рядом с ним, и мы немного поговорили, после чего Амелия поднялась и вышла из комнаты.

– Я рад, что вы выходите замуж за Обри, – обратился ко мне Стивен.

– Мне очень приятно, что вы так думаете. Многие семьи не одобряют, когда в их круг входит новичок. Когда я познакомилась с Обри, я и понятия не имела, что он живет в таком месте.

Он кивнул.

– Да, на нем лежит определенная ответственность. Эту ответственность предстоит пронести через всю жизнь. Это как цепь, звенья которой выковывались столетиями.

Не хочется думать, что она порвется. Если бы у меня был сын…

Он с грустью покачал головой, а я вспомнила то, что рассказывала мне Амелия.

– Так или иначе, я рад, что вы здесь. Ему нужен кто-то… кто твердо стоит на ногах, кто сможет присматривать за ним и удерживать от…

Он не договорил. Я уверена, что он собирался сказать мне нечто очень важное, но передумал. Вместо этого он похлопал меня по руке и продолжал:

– С тех пор как я познакомился с вами, я чувствую, что ему нужны именно вы.